Die Brüder Karamsow

«И того довольно, что вы о сем сокрушаетесь. Сделайте, что можете, и сочтется вам. У вас же много уже сделано, ибо вы могли столь глубоко и искренно сознать себя сами! Если же вы и со мной теперь говорили столь искренно для того, чтобы, как теперь от меня, лишь похвалу получить за вашу правдивость, то, конечно, ни до чего не дойдете в подвигах деятельной любви;»

«Чем более я ненавидел людей в частности, тем пламеннее становилась любовь моя к человечеству вообще.»

«В одни сутки я могу даже лучшего человека возненавидеть: одного за то, что он долго ест за обедом, другого за то, что у него насморк и он беспрерывно сморкается. Я, говорит, становлюсь врагом людей, чуть-чуть лишь те ко мне прикоснутся.»

«Облегчение не есть еще полное исцеление».

«Греха такого нет и не может быть на всей земле, какого бы не простил Господь воистину кающемуся.»

«В эти секунды, когда вижу, что шутка у меня не выходит, у меня, ваше преподобие, обе щеки к нижним деснам присыхать начинают, почти как бы судорога делается».

— Сам же я всегда аккуратен, минута в минуту, помня, что точность есть вежливость королей…
— Но ведь вы по крайней мере не король, — пробормотал, сразу не удержавшись, Миусов.

«Восторженные отзывы Дмитрия о брате Иване были тем характернее в глазах Алеши, что брат Дмитрий был человек в сравнении с Иваном почти вовсе необразованный, и оба, поставленные вместе один с другим, составляли, казалось, такую яркую противоположность как личности и характеры, что, может быть, нельзя бы было и придумать двух человек несходнее между собой.»

Господа присяжные, эти души, эти на вид жестокосердые, буйные и безудержные люди, как мой клиент, бывают, и это чаще всего, чрезвычайно нежны сердцем, только этого не выказывают.

«Это в Бога, говорю, в наш век ретроградно верить, а ведь я черт, в меня можно».