Цитаты из книги Vinnarna

Сын вырастет и решит, что не любит хоккей, а любит футбол, и ох ты мама родная, какой же смех подымется тогда на небесах. Насмешил так насмешил.

В конце концов Мая сказала: «Здесь я — это мои поступки. В Бьорнстаде я — то, что со мной случилось».

Иногда телу трудно почувствовать разницу между психическим и физическим напряжением, понять, когда ты запыхался от бега, а когда перехватило дыхание от панической атаки. "Возможно, поэтому некоторые спортсмены играют так, как будто от этого зависит их жизнь"

большинство людей хотят того же, чего и он: жить в мире, слышать, как ближе к ночи стихает биение сердца, и немного зарабатывать, чтобы содержать тех, кого любишь.

Ты можешь найти красивое тело, новый танцпол, утро с таким тяжким похмельем, что больно моргнуть. Но новую жизнь не найдешь, только вариации старой.

Это такой город, где все может перемениться и где с людьми случаются превращения. Где мы можем играть, даже если легкие сводит от крика. Вероятно, потому, что мы привыкли выживать в темноте – в той, которая окружает нас, и в той, которая внутри. Вероятно, потому, что живем бок о бок с дикой природой. Но главным образом, возможно, потому, что мы – такие же люди, как и те, кто живет в других городах: если у нас не будет завтра, что же нас ждет?

Лидерство бывает разное. Конечно, проще всего восхищаться теми, кто ведет своих спутников в неизвестность, отважно отправляется туда, где не ступала нога человека, вперед и вверх. Но после всего того, что случилось, нам необходимо просыпаться по утрам и знать, что мы снова можем дышать, а для этого нужно не так уж и много.

Его всегда поражали взрослые мужчины, демонстрирующие страх, – это была неслыханная привилегия, позволительная разве что домашнему кролику, который сроду не видел ни одного хищника.

Зависть – участь почти всех детей.

Человека можно сломить, обуздать и даже посадить за решетку, но заставить полюбить нельзя. Мы вправе презирать людей, которые отличаются от нас. Мы вправе определять себя. Наши чувства и наши границы не продаются.

— Время относительно, Бубу. Вот оно, сейчас, но уже в прошлом… СЕЙЧАС! То, что ты только что сказал, – уже прошло.