The Plot

Но для начала он должен был рассказать им свою профессиональную сказку о том, что все они и сам он могут чему-то научиться друг у друга, поскольку все они «коллеги-по-искусству», что у каждого из них есть свой уникальный голос и неповторимая история, которую они в состоянии рассказать, а потому каждый из них заслуживает называться этим волшебным словом – писатель.

«А она была просто таким человеком, который не умел найти себе место в мире, как большинство…»

Много ли нужно, чтобы украсть чужую историю? Каждому это по силам — для этого даже не нужно быть писателем.

Это чудесно, когда нужный человек входит в твою жизнь, в нужное время.

Моральная сторона этого дела - Джейк привык считать себя человеком моральным, с определенными этическими нормами - его почти не волновала. Больше всего его волновало то, что он был писателем, а быть писателем подразумевает верность чему-то еще, даже более важному.

«Неужели Джейк действительно должен был оставить такую историю в могиле другого писателя? Любой писатель понял бы его поступок. Любой писатель сам поступил бы так же!»

«Ты знаешь, что ты сделал. Ты готов, чтобы все узнали, что ты сделал? Надеюсь, готов, потому что скоро я скажу это всему миру..»

«Хорошие писатели заимствуют. Великие — крадут.»

Выберитесь из своей головы и оглядитесь. Истории растут на деревьях

- Как сказал твой старый профессор, никто, кроме тебя, не получит твою жизнь, так?
Она рассмеялась.

• Никто, кроме тебя, не проживет твою жизнь.
• Напоминает один из тех трюизмов, какими мы кормили будущих магистров изящных искусств. Только вы сможете рассказать вашу собственную историю своим уникальным голосом.
• А это не правда?

«И потом, какой смысл быть знаменитым писателем, если не можешь рассказать своим уникальным голосом историю, которую никто другой не расскажет?»

Хорошие писатели заимствуют, великие – крадут.

К тому же, как знал Джейк, как знал Элиот и как должны знать все художники, каждая история как уникальное произведение искусства — от наскальной живописи до постановок в «Парковом театре» в Коблскилле и его собственных ничтожных книжек — перекликается с любым другим произведением искусства: отталкивается от предшественников, берет от современников, обращается к потомкам.

Где же твое писательское внимание к мелочам, Джейк?

... ты не перестаешь поражаться: человек, которого ты даже не знаешь, платит свои кровные деньги, чтобы прочитать то, что ты написал? Это поразительно. Невероятно. Когда я встречаю людей на этих мероприятиях и они протягиваю мне замызганные книги, которые уронили в ванную, или пролили на них кофе, или с заложенными уголками, это самое приятное. Даже приятней, чем когда у тебя на глазах покупают твою новую книгу...