Гары Потэр і вязень Азкабана

Профессор Снегг, специалист по зельеварению, смотрел через весь стол на профессора Люпина. Все знали, что Снегг давно мечтал о должности, которую занял Люпин, но даже Гарри, ненавидевший Снегга, был поражён тем, как исказилось его худое, землистого цвета лицо. В нём читались не зависть или гнев, оно выражало сильнейшее отвращение. Гарри хорошо знал это его выражение. Оно появлялось в лице Снегга всякий раз, как он смотрел на Гарри.

Коли чарівник си переходит до темних сил, йому вже всьо по цимбалах...

— Дивися йому в очі, але не кліпай — гіпогрифи не довіряють тим, хто забагато кліпає...

Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост!
Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение
КАРТУ МАРОДЕРОВ.

If you made a better rat then human, it's not much to boast about, Peter.

— Неужели ты думаешь, что мёртвые, те, кого мы любили, когда-нибудь покидают нас? Не о них ли, яснее, чем когда-либо, вспоминаем мы в минуты тяжких испытаний? Твой отец живёт в тебе , Гарри, и сильнее всего проявляется тогда, когда ты нуждаешься в нём. А как бы иначе ты смог создать именно этого Патронуса? Прошлой ночью Рогатый снова ступал по этой земле.

Прошло некоторое время, прежде чем Гарри осознал то, что сказал Дамблдор.

" - Заварю-ка я чаю, - сказал тот.
Гарри вытаращил глаза.
- Мама всегда предлагает чашку чая, когда кому-нибудь плохо, - развёл руками Рон"

Благодарю, но я занят. Солю слизняков.

Гарри с Роном, улыбнувшись, взглянули на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чём-нибудь бессильны помочь?!

— Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше. — Глаза Снегга пылали фанатичным огнём. — Вот интересно, как это понравится Дамблдору… Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний…

Мелфой, що мав бліде, гостре і хронічно єхидне обличчя, належав до слизеринського гуртожитку.

— Уже другий староста школи в нашій родині! — гордовито мовила вона.
— І останній, — ледь чутно додав Фред.
— Я в цьому не сумніваюся, — спохмурніла місіс Візлі. — Вас так і не обрали старостами гуртожитку.
— А навіщо це нам? — скривився Джордж. — Щоб ніякої радості в житті не лишилося?

Поблідли навіть Стенові прищі.

Гаррі чудово знав, що Дадлі терпить обійми тітоньки Мардж тільки тому, що отримує за це винагороду. І справді, коли вона його відпустила, Дадлі стискав у дебелому кулаці хрустку двадцятифунтову купюру.

На порозі стояла тітонька Мардж. Вона була дуже схожа на дядька Вернона — велика, огрядна, з буряковим обличчям, і навіть мала вуса, щоправда, не такі пишні, як у брата.