Цитаты из книги Jonathan Strange & Mr. Norrell

На ней было платье цвета грозы, полумрака и ливня, а ожерелье было сделано из сожалений и разбитых надежд...

Они не желали видеть настоящее волшебство, а хотели лишь читать про него в книгах

И чтобы восстановить твое имя, нужен некто очень необычный, некто, обладающий редкой проницательностью, необычайными талантами и несравненным душевным благородством. Короче, я.

Дома, как и люди, быстро становятся странными, если их оставить наедине с собой.

Он видится с соседями два-три раза за сезон, ибо это Англия, где человека никогда не оставят в покое, даже если он сухарь и встречает гостей кислой миной.

Разве вы никогда не слышали, что если разбудить мага, можно выпустить его сны в мир?

Жестокости всегда сопутствует суеверие.

На следующий же день миссис Хонифут сказала мужу, что Джон Сегундус -- истинный джентльмен, но едва ли добьется в жизни больших успехов, ибо доброта и скромность нынче не в моде.

Ученые – самый эгоистичный народ и свято верят, что преданность работе полностью их оправдывает.

Двое - это очень неудобное количество. Один может делать все, что хочет. Шестеро могут отлично ладить. Двое же всегда будут соревноваться. Следить друг за другом.

... хотелось пустить себе пулю в лоб. Единственное, что удержало от безумного шага, – мысль о том удовольствии, которое моя смерть доставит теще.

В мире политики и коммерции каждый кому-то обязан, а кто-то другой обязан ему, так что возникает длинная цепочка обещаний и обязательств.

Он был настолько чист, здоров и доволен жизнью, что практически светился – качество, естественное в ангеле или фее, но несколько смущающее в стряпчем.

— Мой совет, мэм, — сказал он, — больше о них не думать. Мы, политики, знаем, что лучшее средство против наглецов — достоинство и молчание.

А если он и впрямь сошел с ума, значит, у него были все основания.

Нет ничего хуже, считал принц-регент, чем подниматься утром с кровати, не зная, правишь ли ты Великобританией.

Сэр Уолтер считал, что человеку необходимо иметь постоянное занятие. Полезная деятельность способна вылечить многие недуги, с которыми иные средства не справляются.

Выдавив другие жанры в нон-фикшн, сказка захватила единоличную власть над словесностью. В том числе и отечественной, что доказывают старые герои новой русской прозы – Сорокин и Пелевин. Первый сочиняет сказки для гностиков, второй – для агностиков. Сорокин выдает быль за сказку, Пелевин опрокидывает сказку в быль. У обоих подлинный смысл истории открывается лишь тем, кто приобщен к ее темным тайнам.

– Разумеется. Всякий раз, как я предаюсь меланхолии, вы рассказываете мне что-нибудь веселое и таким образом излечиваете мою печаль. Я в долгу перед вами. Ведь в этом и заключается дружба. – Открытость и честность. Мне кажется, мистер Стрендж, именно эти два качества составляют основу дружбы.

– На войне человек живет либо как принц, либо как бродяга. Я видел, как лорд Веллингтон – если не ошибаюсь, он теперь герцог – спал под деревом, положив голову на камень. Видел я и другое: как воры и нищие дрыхли на пуховых перинах в дворцовых спальнях. Война все переворачивает вверх дном.