Возможно - это спасательный круг для утопающего или ключ к замку. Возможно - то, что помогает найти выход.

ARRÊTE! СʼEST ICI LʼEMPIRE DE LA MORT.

• Остановись! - переводит папа, и его голос отражается от тесных каменных стен. - Здесь Царство Смерти.
• И совсем не жутко, - бормочет Джейкоб. - И ничуть не зловеще.

Из-за французского акцента все, что она говорит, звучит очень музыкально. Забавно - совсем недавно я думала тоже самое про шотландский акцент. Но сейчас понимаю, что эти два акцента совсем разные. Как два вида музыки. Как баллада и колыбельная.

Лара: В американских школах учат рисовать?
Я: Нет.
Лара: Оно и видно.

“Прошлое - это прошлое.Это история.И это - личное.”

“Вера - это не одеяло.Им нельзя накрыть всё на свете.”

“Ну почему, когда дети во что-то верят, взрослые считают это только их фантазиями, а когда верят взрослые, люди соглашаются, что это правда?”

“Одно дело просто бояться чего-то, и совсем другое - быть в ужасе.”

“В мамином представлении сюрприз - не только《С днём рождения！》, сколько《Посмотри, какую кошмарную штуку я нашла на заднем дворе！》.”

“То, чего не можешь увидеть, всегда страшнее того, что видишь.”

Mom’s idea of a surprise has always been less Happy birthday and more Look at this vaguely nightmarish thing I found in the backyard.

Her French accent makes everything sound musical. It’s funny—I used to think the same thing about Scottish accents. But now I realize the accents are like two kinds of music, as different as a ballad and a lullaby.

-Память о прошлом очень важна...
-Нужно обращаться к нему, изучать его, исследовать. Изучение прошлого помогает проживать настоящее и открывать будущее.

После того, как солнце заходит, мир ощущается, звучит и даже пахнет по-другому.

Наверное, нужно объяснить: сам Джейкоб предпочитает называть себя «человеком с ограниченными телесными возможностями», но вообще-то он призрак.

Такая грустная история, — шепчет Адель, — то, что случилось с бедным Тома.
В комнате повисает тишина. Мы с Джейкобомв шоке. Даже Лара на экране сидит, раскрыв рот.
— Ты знаешь?! — восклицаем мы.

— Ну почему здесь так много ступеней? — стонет Джейкоб, поднимаясь рядом со мной.
И это говорит тот, кому не обязательно по ним подниматься?
Джейкоб долго таращится на меня, не понимая.
— Вот это да, — говорит он и чешет затылок. — Надо же, забыл.
Я закатываю глаза, а он мне салютует.
— Пока, материальные девочки, увидимся нааерху! — он взвивается к потолку и исчезает.

Вера — это не одеяло, Кэссиди. Им нельзя накрыть всё на свете. Прости, но есть большая разница между верой в сверхъестественное в широком смысле и верой в то, что двенадцатилетняя девочка гоняется по Парижу за призраком в сопротивлении мёртвого обажателя.
— Что-что? Я не ослышался? — Джейкоб возмущён. — Она обозвала меня обожателем?

Лара: А почему ты спрашиваешь?
Я: просто интересно :-)
Лара: :-<
Джейкоб заглядывает мне через плечо.
— Ха! — говорит он. — Этот смайл — прямо её портрет.