Простота — это счастье. А счастье — это мгновение.

Выбор — единственное, что у нас есть. А верен ли он — это совсем другой вопрос.

Иллюзии — спасительная гавань. Наивность — привилегия невинности.

— Твои способности не нанесут мне вреда, — Алый Вихрь вёл элвинг. — Ведь ни один палач не лишился своей головы, опуская топор на чужую.

Понимание того, как устроен мир, избавляет нас от излишней злости и бессмысленной траты энергии

"- Мы уже в Бездне? - спросила Ашри.
- Еще нет, но Она уже знает о нас."

Не кусаются только беззубые, и то в их заду может быть жало.

— Вариол, если хочешь о чем-то спросить, спрашивай. Я не глупый гвар, чтоб лягать не разобравшись, — Маан хитро улыбнулась, придвинулась ближе. — Я сначала разберусь

В глазах того пса осколки прошлой жизни. И каждый раз он напоминает Талламиль, кто она есть, а ещё о том, что для собаки нет значения, как зовут его хозяина, и какой груз несёт новое имя. Беззаветная любовь видит лишь сердце.

Мы проживаем всего одну жизнь, и хорошо, когда узнаём за неё хотя бы себя.

— Ну же, встань рядом со мной, — Аббис поманила элвинг. — Я не кусаюсь.
— Не кусаются только беззубые и то в их заду может быть жало, — буркнула Ашри, но подошла.

— Если ты ищешь ушастую девицу, — усмехнулся старик, — то она ушла на рассвете, вместе со своим зверюгой, сказав, что ты заплатишь за всех троих.
И старик пододвинул записку с заказом и счётом.
— Орхи дери! — присвистнул Карш.
— Никогда не связывайся с тощими, — со знанием дела сказал старик. — Мало того что едят за троих, так ещё и вертихвостки.

— Слушай, у меня есть немного времени и монет, а ещё вопрос, который не даёт покоя.
— Ты хочешь купить ответ за лимру и рагу? — Ашри хрипло рассмеялась.
— Хотя бы попытаться.

— Я ощущаю себя бесполезным, — выдохнул Карш. — Может окропить их моей кровью? Как мне помочь тебе?
— Если ты настаиваешь, то можно скормить твою ногу Сваргу, только реши правую или левую.
— Ха-ха, очень смешно, — хмыкнул караванщик. — Не предлагай наёмникам «лань», а то недосчитаешься «дракона».

Правда была безобразна, и потому веками смягчалась и приукрашивалась, пока не превратилась в сияющую легенду. Ведь что есть сказка, как не перекроенная и перешитая реальность, разорванная на части и сшитая в лоскутное одеяло временем и народом.

Сомнения. Бич и спасение крепкого ума. Яд отравляющий и расшатывающий разум. Закравшееся и не уничтоженное вовремя оно подрывает фундамент Веры.
Сомнения — роскошь слабых. А он привык добиваться своего. Побеждать вопреки.

Жрица ласково погладила плечо Пса, прикоснулась к нему щекой, ловя последние мгновения мира.
— Если ты пойдёшь против Обители, я уничтожу тебя, — спокойно проговорила Страж Порога Мэйра Тар.
— Если ты встанешь у меня на пути, я сотру даже память о тебе, — столь же обыденно ответил Хранитель Башни Силы, накрывая её руку своей.
И оба знали, что это непустые угрозы.

— А ты, правда, с ним разговариваешь? Со своим зверем.
— Ага, — мотнула головой элвинг, — Но он попросил передать, что это он со мной говорит. Важничает. Ещё спрашивает можно ли сожрать твоего гвара, пока ты поглощён искусством.
— Пусть ест грибы, — хмыкнул караванщик.

Он был благодарен ей, а сверх того — впечатлён силой, что скрывалась в ней, и волей, которая не давала элвинг превратиться в дартаутиру. С таким могуществом ей было открыто многое, но она предпочла одинокой наёмницей блуждать средь песков.

Ашри засмеялась, потирая руки. Даже, молчавший всё это время, Сварг заклокотал.
— Это вот твой зверь меня обсмеял сейчас? — хмыкнул караванщик и, получив в ответ ещё порцию смеха кайрина, покачал головой. — Дожили! Никакого уважения!