Как ты умрёшь

Ханне было не привыкать, что свидетели описывают события по-разному, но когда один из них заявил, что машина была синим «Фордом», а другой уверял, что это был красный «Шевроле», ей захотелось завопить в голос.

«Сейчас» оказалось понятием довольно растяжимым: хозяйка шевелилась в темпе, который, казалось, игнорировал само существование времени. Хронометраж никто не засекал, но на подачу чая и штруделя у нее ушло, по ощущениям детективов, около двух дней.

В наше время, при наличии телефона или планшета, женщин можно преследовать, даже не вставая с постели.

— Давай попробуем слегка уменьшить масштаб, — предложил Митчелл.
Они сидели в «Ролз кафе», куда заскочили на перерыв. Лонни потягивал американо, а Бентли, безучастная к своему латте, возилась с коричной булочкой, медленно расщипывая ее пальцами. Митчелл пытался сосредоточиться на своих мыслях, но садистская экзекуция над булочкой отвлекала.

Попытка выстроить из всех этих обломков профиль была сродни пазлу из сотен фрагментов после того, как его перемешали с двадцатью другими пазлами. Это была медленная, чреватая ошибками работа, во многом теоретическая.
А еще это было самое захватывающее дело из всех, какие ей когда-либо доставались. Участвовать в нем уже само по себе было большим везением — бог с ним, этим складным столиком и прочим неуютом.

— Митчелл, от этого дела тебе тоже лучше дистанцироваться, от греха подальше. Ты потерял концентрацию, ведешь себя как придурок… Вчера ты бросил кружку о стену?
— Кто это сказал? — вскипел Митчелл.
— Кто, кто… Никто! Твои друзья тебя покрывают. — Бейли безнадежно махнул рукой. — Но на стене вот такущее пятно, а на полу осколки твоей кружки. Не знаю, в курсе ли ты, но я тоже когда-то был детективом, и мне не нужно собирать образцы ДНК, чтобы восстановить, черт возьми, картину!

Он украдкой поглядел на Бернарда, сидевшего, откинувшись на спинку стула и неторопливо потягивавшего чай из фарфоровой чашки, которую он держал, как стопку (сардельки пальцев сквозь тонкую ручечку даже не продевались). Впечатление такое, словно он играл с детским чайным сервизом. Внешне Бернард был абсолютно спокоен, но, с другой стороны, взвинченным его Джейкоб никогда и не видел. Напарник обладал терпением галапагосской черепахи.

— Штрудель — моя любовь с детства, — довольным голосом сказала старушка. — Знаете, в чем секрет хорошего яблочного штруделя?
— Нет, — признался Джейкоб. — А в чем?
— В рецепте! — победно сказала старушка и рассмеялась. Во всяком случае, так, вероятно, показалось ей. А у гостей было ощущение, что она изводит этой шуткой всех подряд и даже мышам наскучила так, что они позатыкали от нее свои норки.

Офицер Вероника Марсен. В принципе, назваться можно было и Ежевикой Фигарсен. Слабо верилось, чтобы полиция штата была так мало осведомлена о стрельбе в магазине. Шеф давала им апдейты буквально по часам.
Кто сейчас был на проводе?

— Что с тобой, Митч?
— Да вот, Танесса…
— Не надо мне лапшу на уши вешать. Ты вел себя как чипированный зомби еще до нападения на твою сестру. Потерял всякую концентрацию. Мой отец сказал бы, что ты как пьяный в бане с красотками. Что с тобой творится?
— Ничего, налажусь, — сказал Митчелл с чопорным видом. — Просто устал, только и всего.

«Хорошие новости, где вы? Как я, блин, по вам истосковался…»

— Ну, как себя чувствуете? — осведомился доктор. В его речи не было и следа германского акцента. Даже жаль.
— Прекрасно, — ответила она. — Сколько еще я здесь пробуду?
Доктор пожал плечами, как будто оценка ее больничного срока находилась вне его компетенции.

Вошел доктор. Танесса не преувеличивала: он действительно походил на сумасшедшего ученого. Лысый, если не считать двух седых пучков по бокам, как у клоуна в цирке; на нелепо длинном носу толстые, черные кругляшки очков. Увеличенные толстыми линзами глаза были постоянно распахнуты, словно он пребывал в шоке, а одежда помята и растрепана, как будто, прежде чем надеть, он носил ее при себе свернутой в ком.

— Парень, который меня оперировал, просто кудесник, — сказала она. — Доктор Франкенштейн. Ей-богу. Я тут видела у него под дверью каких-то фермеров — кто с вилами, кто с вилкой… Я думала, он закричит: «Как, оно живое?» А он их всех берет в оборот.

— Вы не могли бы ослабить наручники? — попросил он. — Руки совсем занемели.
Детектив Лонни посмотрел так, словно Дэнни ничего не произнес. Как будто даже не сидел перед ним. Нет, этот тип непробиваемый. Дэнни взглянул на Бентли. Та смотрела задумчиво, но с наручниками помогать не собиралась. Что-то в ее глазах неизъяснимо пугало. Казалось, она была способна заглядывать в мозг человека и листать там картины его памяти. Дэнни поежился и стал ждать.