Цитаты из книги Revenge

Ты хочешь сказать, что никогда раньше не слышал следующего стандартного разговора: "Так он хороший спортсмен и работник? И красив в придачу? Только не говорите мне, что он еще и приятный малый, иначе я его точно возненавижу". Вот так говорят реальные люди в реальном мире.

Ты думаешь,у меня есть больше того ,о чем мечтает большинство? Мне все равно ,о чем оно мечтает. У меня всегда было меньше того,о чем мечтала я .

Даже мать Оливера, сидевшая в кресле каталке чуть в стороне от других, даже она, похоже, наслаждалась происходящим, если, конечно, можно считать надежным показателем количество слюны, сочащейся из уголков ее рта.

Как всякий, у кого остался хотя бы огрызок совести, я верю в то, что нахожу достойным веры, проснувшись поутру.

– Нет-нет. Уж лучше я к вам подойду. Мы тут особого значения столам не придаем. Столы хороши для компьютеров и телефонов, но разговаривать через стол неудобно.

Книги полезны для здоровья.

Наши представления о кошерной пище ограничиваются булочкой с беконом.

Сексуальные злоупотребления, вот в чем дело, решил он. Эти слова позволят продать по всей стране миллионы экземпляров. Законопослушные граждане любят почитать о них за завтраком или в поезде. И поцокать в ужасе языком, между тем как в сокровенных глубинах их начинают шевелиться самые потаенные, самые темные фантазии.

– Дерьмо! – закричал он. – Всё дерьмо! И все дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

– На дворе июль, Пит! – заорала Порция. – В июле на лис не охотятся! – Ах, прошу прощения, ваше высочество. Сожалею о моем ужасном невежестве по части всяких тонкостей светского календаря. Боюсь, я расходую слишком много времени на всякую ерунду вроде истории и социальной справедливости. На вещи же воистину важные, к примеру на то, как высшие классы организуют свой год, у меня его вечно не хватает. Придется как-нибудь заняться этим всерьез.

Money is to Everything, as an Aeroplane is to Australia. The aeroplane isn’t Australia, but it remains the only practical way we know of reaching it.

— Ну-с, поскольку ты признал, что листок твой, думаю, ты и должен ответить на эти вопросы. Нед неловко поерзал на стуле. — Но, понимаете, я… мне его дали. — Н-да. Боюсь, мне нужны кое-какие подробности. — Один мужчина. — Ну что же, это исключает из рассмотрения миллиарда два людей или около того, однако нам этого маловато, не так ли? Хорошо бы еще немного сузить зону наших поисков.

Волосы твои слишком жестки, чтобы взлетать в воздух, будто тейский лосось или полы костюма с Савил-роу (прим.пер. Лондонская улица, на которой расположены ателье дорогих мужских портных), не волосы, а щетина, болотная поросль, мещанский коврик для ног.

Он, как и большинство мужчин, по-детски жаждал быть любимым, по-мальчишески отчаянно норовил доказать свою значительность.

Только отряся со своих башмаков прах государственной службы, начинаешь понимать, как сильно ты ее всегда ненавидел.

Самое яркое солнце – закатное.