La prairie

Человек этот был одарен самым удивительным и, может быть, редчайшим даром природы - умением различать добро и зло.

... с разными людьми нужно по-разному...

Покажи ему, как надо поражать тех, кто делает зло, и пусть он никогда не забывает отвечать ударом на удар.

- Надо, чтобы все мы были как одна семья и, чем только можно, помогали бы друг другу.

- Разве тому, кто создан по истинному подобию божьему, пристало поддаваться гневу из-за жалких измышлений разума?

... хитрость есть скорее инстинкт, присущий животному, а не свойство, возвышающее человеческий ум.

Друзья повсюду редкость...

- О законе. Плохо, когда он давит нас, но иногда мне думается, что еще хуже того, когда его нет вовсе. Годы и слабость временами наводят меня на эту горькую мысль - мысль слабого человека. Да, да, когда требуется забота о тех, кто не наделен ни силой, ни разумением, тут бывает нужен закон.

Чуть тебя заденут — ты сердишься; а чуть рассердишься — всех задеваешь.

В горячности мало проку, когда нужно действовать не силой, а хитростью.

Совет - не подарок, а долг, который старик выплачивает молодому.

- Юный воин, - продолжал старик с дрожью в голосе,- я не был никогда ни отцом , ни братом. Ваконда назначил мне жить в одиночестве. Он никогда не привязывал моё сердце к дому теми ремнями, которые привязывают людей моего племени к их жилью; будь это иначе, я не совершил бы таких дальних странствий и не повидал бы так много.

Не ставь на нем никаких хвастливых слов — просто имя, умер тогда-то, столько-то лет; да что-нибудь из Библии. И больше ничего… Тогда мое имя не вовсе пропадет на земле; больше мне ничего не надобно.

— По здешним местам я знаю только одно прибыльное занятие…
Не дав ему договорить, юноша поднес к глазам собеседника висевшую у него на шее жестяную фляжку. Затем отвинтил крышку, и нежный запах чудеснейшего цветочного меда защекотал ноздри траппера.

Когда бедняк заводит речь о займе, он должен – так уж повелось на свете – говорить очень осторожно: и когда старый человек заводит речь о жизни, то говорит он о том, чего ему, быть может, уже не придется видеть.

Нельзя по повадке лося судить о нраве гремучей змеи; и точно так же трудно рассудить, много ли пользы приносит один человек, если слишком думаешь о том, что сделано другим человеком.

Нужно самому быть очень честным, чтобы судить о честности других.

Кто много видел, тот больше и размышляет.

Честность лежит не на коже, а глубже.

Что за штука страх! Он преображает земные твари и разум человека, делая безобразное привлекательным в наших глазах, а прекрасное – неприглядным!