Гары Потэр і Прынц-Паўкроўка

«— Только не говори мне, что в этой треклятой школе у меня будет спокойная жизнь! Не сотрясай понапрасну воздух, Альбус! Может быть, я и скрываюсь, однако до меня доходили разные слухи, например, как от вас ушла Долорес Амбридж! Если так у вас теперь обращаются с учителями…— Профессор Амбридж не поладила с табуном кентавров, — сказал Дамблдор. — Вряд ли у тебя, Гораций, хватило бы ума явиться в Запретный лес и обозвать толпу разъяренных кентавров «мерзкими полукровками».— Так вот, значит, как было дело! — воскликнул Слизнорт. — Что за идиотка! Она мне никогда не нравилась.Гарри не сдержал смешок. Дамблдор и Слизнорт разом поглядели на него.— Извините, — быстро сказал Гарри. — Просто мне она тоже не понравилась.Дамблдор внезапно встал.— Уже уходите? — обрадовался Слизнорт.— Нет, я хотел воспользоваться здешним туалетом, если можно, — сказал Дамблдор.— А, — сказал Слизнорт, явно разочарованный. — Вторая дверь налево по коридору.»

«— Сэр, мне прислали с совой брошюру Министерства магии, насчет того, какие меры принимать на случай нападения Пожирателей смерти…— Я тоже получил такую брошюру, — сказал Дамблдор, продолжая улыбаться. — Ты нашел в ней что-нибудь полезное?— Да не особенно.— Я так и подумал. Ты, например, не спросил меня, какое мое любимое варенье, чтобы убедиться, что я в самом деле профессор Дамблдор, а не обманщик под его личиной.— Я не… — Гарри запнулся, не зная, следует ли принимать всерьез упрек Дамблдора.— На будущее имей в виду, Гарри, — малиновое… Хотя, конечно, будь я Пожирателем смерти, я бы заранее выяснил, какое варенье мне больше нравится.»

«— Как вы уже знаете, чародей по имени Волан-де-Морт вернулся в нашу страну. Волшебное сообщество находится в состоянии войны. Лорд Волан-де-Морт уже несколько раз пытался убить Гарри, и сейчас вашему племяннику грозит еще большая опасность, чем в тот день, пятнадцать лет назад, когда я оставил его на пороге вашего дома с письмом, в котором рассказывал об убийстве его родителей и выражал надежду, что вы позаботитесь о нем, как о своем родном ребенке.Дамблдор помолчал, и хотя он не проявлял никаких внешних признаков гнева, а голос его оставался спокойным и ровным, Гарри почувствовал идущий от него холодок и заметил, что Дурсли на диване теснее прижались друг к другу.— Вы не выполнили мою просьбу. Вы никогда не относились к Гарри как к сыну. От вас он не видел ничего, кроме пренебрежения, а часто и жестокости. Единственное, что радует — он, по крайней мере, был избавлен от того ужасного вреда, который вы нанесли несчастному мальчику, что сидит сейчас между вами.Тетя Петунья и дядя Вернон инстинктивно оглянулись по сторонам, как будто рассчитывали увидеть еще какого-то мальчика, кроме Дадли, стиснутого между ними.»

«Вернон Дурсль упорно молчал. Гарри не сомневался, что дар речи вернется к нему, и очень скоро — пульсирующая жилка на виске дядюшки предупреждала об опасности, — но что-то в облике Дамблдора, как видно, временно угасило его боевой дух. Может быть, виной тому была явная, вопиющая волшебность всего его обличья, а может, дядя Верной просто почувствовал, что перед ним человек, которого очень трудно запугать.— А, добрый вечер, Гарри, — сказал Дамблдор, взглянув на него сквозь полукружья очков с самым довольным выражением. — Отлично, отлично.От этих слов дядя Вернон как будто проснулся. Очевидно, с его точки зрения, если человек способен при виде Гарри произнести «отлично», то с этим человеком ни в коем случае невозможно договориться.»

«— Так вот какова была твоя жертва Темному Лорду: ты лишился возможности преподавать любимый предмет! — воскликнула Беллатриса с издевкой. — А почему ты оставался там все это время, Снегг? Продолжал шпионить за Дамблдором, хотя считал своего повелителя мертвым?— Едва ли, — ответил Снегг, — хотя Темный Лорд был доволен, что я не покинул свой пост. За шестнадцать лет у меня накопилось изрядное количество сведений о Дамблдоре. Пожалуй, это более ценный подарок к возвращению, чем нескончаемые воспоминания о том, как плохо было в Азкабане…»

1. Что говорят при расставании люди, прожившие шестнадцать лет в прочной нелюбви друг к другу?

• – Скажи, Рон, ты в своей спальне уже прибрался?

– Да почему? – воскликнул Рон, плюхнув свою ложку на стол и гневно уставившись на мать. – Почему я должен прибираться в своей спальне?
– Через несколько дней, молодой человек, в этом доме состоится свадьба твоего брата...
– Он что, в моей спальне еë играть собирается? – гневно поинтересовался Рон. (Молли и Рон Уизли)

• Обняв еë одной рукой, он выудил другой из кармана джинсов пугающего вида носовой платок, которым совсем недавно протирал духовку. (О Роне Уизли)
• Джинни продолжала смотреть ему в лицо, однако Гарри затруднялся ответить ей тем же, это было бы всё равно, что смотреть на источник слепящего света.
• – Собираетесь делать карьеру в сфере обеспечения магического правопорядка, мисс Грейнджер? – осведомился Скримджер.

– Нет, не собираюсь, – резко ответила Гермиона. – Я ещё надеюсь принести людям хоть какую-то пользу!

• – Мало кто из чародеев понимает, сколько многое мы можем почерпнуть у мудрых маленьких гномов, или, если называть их как должно, у Gernumbli gardens.

– У наших можно почерпнуть множество ругательств, – сказал Рон, – но, по-моему, они и сами почерпнули их у Фреда с Джорджем. (Ксенофилиус Лавгуд и Рон Уизли)

• Гарри не ожидал, что гнев Гермионы утихнет за одну ночь, и потому нисколько не удивился, что на следующее утро она общалась с ними обоими в основном посредством демонстративного молчания и зловещих взглядов. Рон при ней держался неестественно скорбно, как бы в знак глубокого раскаяния. Пока они втроём сидели в палатке, Гарри чувствовал себя единственным бестактно бодрым гостем на небогатых похоронах.
• — Может, это их дом, а они уехали на Рождество, как вы думаете? — спросила Гермиона, заглядывая через окно в чистенькую кухоньку с геранью на подоконнике.

Рон громко фыркнул:
— Я думаю, если бы тут жили Лавгуды, это было бы заметно.

• – Наш директор взял кратковременный отпуск, – сказала профессор Макгонагалл, указывая на дыру в оконном стекле, имевшую очертания Снегга.