Róża północy

Сегодня мне исполняется сто лет. Я не только прожила целый век, но и встретила новое тысячелетие.
За окном, над вершинами Канченджанга, встает солнце, а я лежу в постели и улыбаюсь своим мыслям. Просто смешно. Будь я, например, изящным креслом, давно считалась бы антиквариатом. Меня бы отреставрировали, отполировали и выставили напоказ, чтобы все могли оценить мою красоту. К несчастью, с человеком такого не сделаешь. В отличие от произведений краснодеревщика наше тело с годами не становится прекраснее. Моя телесная оболочка превратилась в прохудившийся мешок с костями. Вся красота – глубоко внутри: накопившаяся за сто лет мудрость и сердце, которое бьется в такт с чувствами.

Ребекка положила трубку и с облегчением упала на кровать. «Может, я и вправду сошла с ума, – думала она, – но впервые в жизни я не хочу ни под кого подстраиваться. Надо узнать мир и свое место в нем. Я не вещь, которую покупают и продают, я – человек. И если длительное отсутствие означает конец карьеры, так тому и быть».
Как сказала ей недавно Марион Деверо, нужно познать себя и приобрести жизненный опыт. Вряд ли ей удастся это сделать, живя в далеком от реальности привилегированном мире, играя выдуманных женщин, для которых все всегда кончается хорошо, когда к ней относятся как к принцессе. Окинув взглядом роскошный номер отеля «Кларидж», она криво усмехнулась, зная, что завтра ничего этого уже не будет.