Годы

Про крестьянку, которая смачно пукнула в вагоне поезда, полного немцев, и громко заявила: "Им теперь слова не скажешь, а чувства так и прут!"

Все пропадет в единый миг. Сотрется словарный запас, копившийся от колыбели до смертного одра. Наступит тишина, и не будет слова, чтобы обозначить. Ни звука не вырвется из открытого рта. Ни единого "я" или "мне". Но язык будет продолжать отливать мир в слова. В беседах за праздничным столом еще будет звучать наше имя, постепенно отделяясь от внешности, пока и оно не потонет в безымянной массе предков.

Вдруг исчезнут тысячи слов, что когда-то обозначали различные предметы, людские лица, поступки и чувства, выстраивали мир, будоражили душу, смущали и возбуждали плоть

... устаревшие выражения: "бежать впереди паровоза"; потом забыли, зачем бежать впереди паровоза; потом забыли, как выглядит паровоз

Вспоминался давний упрек родителей: «Столько у тебя всего есть, а тебе все мало». Теперь стало понятно, что всего, что у человека есть, для счастья недостаточно. Но разве надо поэтому отказываться от вещей? А что некоторым они недоступны и словно бы запрещены — казалось нормальной ценой, необходимой квотой из жизней, принесенных в жертву возможности большинства по-прежнему наслаждаться вещами.

жить — это пить себя, не ощущая жажды

В «я» слишком много дежурно-постоянного, оно сужает и давит, «она» — слишком отстраненно, дистанцированно.

Ей хочется сшить это множество отдельных, разрозненных образов себя — нитью рассказа, рассказа о своей жизни, от рождения во время Второй мировой войны — до сегодняшнего дня. То есть воссоздать отдельное существование, но растворенное в общем движении поколения.

Была какая-то потребность в войне, словно людям не хватало настоящих событий, словно они захотели себе того, что могли видеть только по телевизору. Желание приобщиться к древней трагедии.

Привычное сочувствие к народам, «стонущим под игом коммунизма», трансформировалось в неодобрительную слежку за тем, как они используют свою свободу. Нам больше нравилось, когда они стояли в очередях за колбасой и книгами и были лишены всего, позволяя нам смаковать счастье нашей принадлежности к «свободному миру».

Появление какой-нибудь новинки уже не становилось сенсацией, уверенность в постоянстве прогресса лишала людей желания мечтать о нем. Они встречали новые вещи без восторга и без тревоги — просто как добавочную порцию индивидуальной свободы и удовольствий.

Встреча яйцеклетки и сперматозоида задавала импульс индивидуальной истории.

должны ли женщины требовать полного равенства с мужчинами или равного права на самобытность

Главное было успеть сделать снимок, поймать и продублировать жизнь, фиксируемую в процессе проживания... стр. 263

Какой-то человек с ледяным взглядом, загадочными амбициями и в кои-то веке - легко произносимой фамилией "Путин" сменил пьянчугу Ельцина... стр. 245

Следующее солнечное затмение случится в 2081 году и уже без нас. стр. 244

Наводя порядок, она натолкнулась на цитату из начала "Жизни Анри Брюлара": "Мне стукнет пятьдесят лет. Давно пора познать себя..." Когда она выписала эту фразу, ей было тридцать семь, теперь она достигла возраста Стендаля и переросла его. стр. 241

Мы ходили по кругу, топтались в самоанализе, которым нас без устали снабжали телепередачи Мирей Дюма, Деларю, женские журналы и ежемесячник Psychologies, - их наука мало что добавляла к нашим знаниям, но разрешала каждому предъявлять счет родителям и с облегчением сбрасывать свой опыт в общую копилку. стр. 231

Все привыкли к тому, что примелькавшиеся люди диктуют другим, как думать и как поступать.
стр. 213

Знаменитая комедия 1988 г. режиссера Этьенна Шатийе, едко высмеивающая социальные предрассудки.
стр. 197