Цитаты из книги Pandora in the Congo

Он обладал тем, чем мне было не дано обладать никогда. Никогда. А слово «никогда» невероятно длинное. Я повторяю его: никогда.

В груди Маркуса свила гнездо холодная печаль. Он еще не умер, но уже тосковал о жизни.

Разница между литературой и индустрией от литературы заключается в том, что первая оперирует буквами, а вторая - цифрами.

Им не хотелось серьезно обдумывать этот вопрос, потому что подобные мысли неминуемо привели бы их в тупик. Но, закрывая глаза на сложные проблемы, их никогда не удастся решить.

«Ненависть как река – чем глубже, тем меньше шумит»

...неразрешимая дилемма: убийца имеет возможность защищаться, а его жертвы - нет.

Хорошо одетый и причесанный человек - это уже полтора человека.

Раз уж это воронье пугало осталось старой девой, значит, мужчины не такие уж простаки, какими их считают некоторые женщины.

Если бы судьи сочувствовали подсудимым, тюрьмы были бы пусты, а они забиты до отказа. Говорят, что правосудие освещает цивилизацию, как яркое солнце. Пусть так. Но говорят также, что от солнца нечего ждать слез.

"В то время я еще не знал, что посредственности любят окружать себя людьми ещё более ограниченными. Таким образом им легче бывает объяснять собственные промахи вселенской несправедливостью. Они словно говорят нам: сравните мои интеллектуальные способности с уровнем окружающих меня людей, и вам станет ясно, что я с моим умом заслуживаю положения более достойного. Такие личности ... возвышают свои личные проблемы до уровня социально значимых явлений".

Кто говорит, что любовь прекрасна? Любовь прежде всего могущественна. Любовь может исказить наши моральные принципы точно так же, как жар горна может согнуть крепкую и прочную железную балку.

В результате он совершил жестокую ошибку, столь свойственную людям: обвинил в преступлении его жертву.

По его мнению, Уильям был подобен необычайной книге, но милосердный Господь позабыл расставить в этом великолепном томе точки, запятые и знаки ударения.

...возможно, ему хотелось узнать любовь, но никакой иной путь, кроме насилия, был ему неизвестен.

Существует предубеждение, что все ирландцы – пьяницы, шутники и грубияны, а я считаю, что писатели должны избегать упрощающих реальность стереотипов. Однако Мак-Маон был именно таким.

Прежде чем закрыть дверь, он понизил голос. Но даже теперь, шестьдесят лет спустя, я отчетливо слышу его слова:

– Что ты о себе вообразил, Томи? Что ты ученый? Философ? С сегодняшнего дня ты писатель, Томи, паршивый писатель.

Я придерживаюсь мнения, что войны ведутся отнюдь не из патриотических соображений, а из жажды обогащения и потворства самым жестоким инстинктам.

Кравер задал вопрос, словно обращаясь к самому себе: – Зачем люди стремятся к счастью? – Не знаю, мой генерал. – Я затруднялся ответить ему. – Мне всегда казалось, что счастье – это самоцель. – Вы ошибаетесь. Мы хотим достичь счастья, чтобы оставить его потомкам.

Луч имеет свойство освещать предметы в зависимости от того, откуда он исходит: снизу или сверху. С силами, движущими поступками людей, дело обстоит так же. Одними управляет сила, исходящая сверху, другими – с самого низа. Два организма могут обладать практически одинаковым зарядом энергии, но их траектории окажутся различными из-за движущей ими силы.