Hull laev

"Но надо же с чего-то начать! Начать - и надеяться на лучшее..."

Вовремя сделанный намек на то, что-де собеседник сам не знает, о чем говорит, есть лучший способ вызвать его на откровенность.

Если тебе говорят комплименты и притом угощают – значит противоположная сторона от тебя уж чего-то да хочет.

• Другая жизнь у меня все равно нет. Надо из эта, которая есть, что-то путное делай!
   Совершенный отрезал:
  - Мне б твои заботы!
  - Твоя все равно моги, - не сдавался мальчишка. - Так уж всяко не трудней, чем быть все время говнистый!
   И он зашагал прочь, этак вразвалочку, шурша босыми пятками по палубе. И добавил уже через плечо:
  - Только так оно куда веселей, чем все время говниться!
  
  
  

даже если я буду в огне заживо гореть ,мой  отец даже на огонь не пописает

Все ведь упиралось в одно: в войну. Люди убивали людей и уничтожали добро...

Кеннит в ярости отшвырнул перо. К его вящему отвращению, оно оставило длинный и жирный кровяной след поперек всего чертежа... «Нет, не кровяной», — поправился он сердито. Чернила. Просто черные чернила, не более. А чернила можно промокнуть и сцарапать. «Кровь, между прочим, тоже. Со временем...»

Насилие — это чушь, которую придумали женщины. Вам нравится притворяться, будто мужчина украл у вас нечто такое, чего на самом деле у вас бездонный запас!

Только откровенные недоумки могли отправиться в море на свихнувшемся корабле и с несбыточными надеждами разыскать и вернуть другой пропавший корабль.

Не тебе выбирать, пойдешь ты в море или останешься здесь!!! Потому что я — капитан, и я уже принял решение! Ты — корабль, а не горшок для цветов! Ты создан, чтобы в море ходить, и этим тебе предстоит заниматься, хочешь ты того или нет!.. Дошло до тебя, дубина стоеросовая?!!

Голод не ведает терпения. И безумию не знакомо терпение. И укрыться от них негде...

— Только не надо мне в сто первый раз этих разговоров о том, что, мол, любовь — это когда не жалко все другому отдать!

— Кое для кого это именно так и есть, — неумолимо кивнула резчица. Вставила еще бусину в ожерелье, подняла свою работу и стала критически рассматривать. — А другие — все равно что пара лошадей в одной упряжке. Вместе тянут к общей цели.

Малте никак не удавалось развлечься. Даже родственниц на ссору вызвать не получалось. Просто с ума сойти можно от скуки!..

Диводрево пытались отмачивать, скрести, драить песком — все тщетно. Оно не поддавалось.

Король Пиратских островов... Да уж. Чего ждать от королевской власти, как не нового дерьма себе на голову?

Нет, ты не видишь. Рабыни — это не женщины, Альтия. А рабы — не мужчины. Они просто вещи. Имущество. Товар на продажу.

Вот непреложная истина, которую я постиг на палубе корабля: пиратский капитан, который больше не способен вести своих людей в бой, очень скоро отправляется рыбам на корм.

Ведь ты из настоящих торговцев. Как только ты сам это вспомнишь, вспомнят и все остальные!