Mapa dni

— Почему ты меня не послушался? Теперь все пошло наперекосяк.
— Я знаю. Извините. Я бы хотел помочь все исправить.
— Спасибо, но нет. Ты и так уже достаточно натворил.
— Я понимаю, что должен был все бросить после того, как вы позвонили, — сказал я. — Но... — Я запнулся, испугавшись, что мои слова прозвучат как обвинение. — Почему вы мне не сказали, что мы делаем что-то незаконное?

Сердился я и на Эмму — за то, что она сделала, и за то, что она сказала. За то, что ушла. Но я не мог не задаваться вопросом: а что, если наш с ней разрыв — это моя вина? Что, если я сам заставил ее вернуться к тем прежним чувствам, которых она многие годы сознательно избегала? Если бы я не полез в дедушкин тайник, не позвонил бы Эйчу и не втянул во все это Эмму, может, мы с ней до сих пор были бы вместе?

Она досадливо поерзала, отряхнула песок с колен.

— Не стоит беспокоиться, Джейкоб, — мисс Сапсан обошла вокруг автомобиля, оценивая ущерб. — Мне случалось разбираться и с более неприятными историями. Твои родные крепко проспят до утра, и, смею заметить, нам неплохо бы заняться тем же.
— А утром что? — пробормотал я в тревоге, начиная покрываться потом.
Кондиционера в гараже не было, и тут уже стало душно, как в парнике.
— Когда они проснуться, я сотру их последние воспоминания и отправлю твоих дядюшек по домам.

Я обогнул дом и, пройдя через лужайку на заднем дворе, спустился на наш маленький, выбеленный солнцем причал, выходивший на залив. Яхты у родителей не было и каноэ тоже. Причалом я пользовался только с одной целью: сидеть мрачно в самом конце, опустив ноги в коричневую воду, и думать о всяких неприятных вещах.

Путешествия чрезвычайно важны для развития личности, - заявила мисс Сапсан странно защищающимся тоном. - Даже самый образованный человек без путешествий останется невеждой.

– С виду ты милый, – сказала она, обводя пальцем его подбородок, – но стоит тебе заговорить, как сразу все портится.

Незнание закона никого не освобождает от ответственности.

Она притворялась рассерженной, но на лице ее так ясно читалось беспокойство, а в глазах – облегчение.