Biblioteka dusz

— А когда ты ее себе представляешь, как она выглядит?
Я отшатнулся, вжавшись спиной в спинку кресла.
— Что вы имеете в виду — я ее себе представляю?
— Ой! — Доктор Спенджер поняла, что дала маху, и поджала губы. — Я хотела сказать...
— Ладно, все это чересчур затянулось, — вмешался отец. — Джейк, мы знаем, что эти письма написал ты.
Я чуть не выпрыгнул из кресла.
— Что вы знаете? Это даже не мой почерк!
Отец извлек из кармана еще одно письмо — то, которое написала ему Эмма.
— Это ведь написал ты, сознавайся? Это тот же почерк.
— Это тоже была Эмма! Смотри, тут даже имя ее стоит!
Я попытался выхватить у него письмо, но отец отдернул руку.
— Иногда нам чего-то хочется так сильно, что мы начинаем фантазировать и верим в то, что наши фантазии реальны, — произнесла доктор Спэнджер.
— Вы думаете, я чокнутый! — закричал я.

— Еще чего! — фыркнул Хью. — Мы сами пойдем за вами!
Времени на споры не было, и в глубине души я был рад услышать такой ответ. Мы так долго сражались в одиночку, что мне не терпелось заполучить подкрепление.
Мы с Эммой налегли на тяжелую дверь, в последний раз оглянулись на своих друзей и переступили через порог.

Мы оказались в просторной прямоугольной комнате, заставленной канцелярской мебелью и освещенной расположенными под потолком зеленоватыми флюоресцентными лампами. Все это очень походило на офис, но я еще не видел офисов, двери которых были способны выдержать ядерный взрыв. Кроме того, никто и никогда не покрывал стены офисов звукоизолирующей пеной.
Мы слышали, что в дальнем конце комнаты кто-то ходит, но от источника звука нас отделял огромный архивный шкаф. Я коснулся руки Эммы и кивнул — пойдем. Мы осторожно пробирались между столами, заваленными документами и картами, надеясь незаметно подкрасться к находящемуся в комнате человеку, кем бы он ни был.

Я попытался представить себе, что меня ожидает, и ощутил, как у меня в груди все сжалось. Мне предстояло не просто укротить пустоту, но сделать это на глазах у разнузданной и вероятнее всего враждебно настроенной публики. А затем еще и попытаться ее отсюда увести. Я поймал себя на дикой мысли — я надеялся, что пустота здорова. Что-то мне подсказывало, что выйти мы сможем лишь благодаря ее силе, потому что странные люди без борьбы от своей новой игрушки не откажутся.
— Бойцом, — ответил я. — Чтобы взять ее под контроль, необходимо подойти как можно ближе.

И я действительно не мог этого сделать. Я не знал, как мне взять под контроль эту пустоту, — во всяком случае, пока, — и я это понимал.
— Если мальчик говорит, что он не может этого сделать, я склонен ему верить, — вмешался Эддисон. — Нам нужно найти другой выход из ситуации.
— Какой, например? — фыркнула Эмма. Она посмотрела на Эддисона. — Ты сможешь бежать? — Она посмотрела на меня. — Ты сможешь драться?
Ответом на оба вопроса было — нет. Теперь я ее понял — наши шансы на спасение стремительно таяли.
— В подобных ситуациях, — вальяжно заявил Эддисон, — такие, как я, не дерутся. Мы ораторствуем! — Обернувшись к мужчинам, он раскатисто произнес: — О, наши странные братья! Будьте благоразумны! Позвольте мне сказать вам несколько слов!
Они не обращали на него внимания и, отрезая нам путь к спасению, продолжали теснить к мосту. Эмма держала самый большой огненный шар, который ей только удалось соорудить, а Эддисон распинался на тему о том, что животные в лесу живут в полной гармонии и нам необходимо последовать их примеру.
— Возьмите хотя бы простого ежа и его соседа, опоссума... разве станут они тратить силы на то, чтобы сбросить друг друга в пропасть, когда на них наступает их общий недруг — зима? Нет!
— Он окончательно чокнулся, — прошептала Эмма. — Заткни свою пасть и укуси кого-нибудь из них!
Я осмотрелся по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить мне оружием. Единственными доступными мне твердыми предметами были головы. Я поднял одну из них за остатки жидких волос.