Дом падших ангелов

Я стара, как холмы вокруг, а от него у меня по-прежнему все внутри дрожит

- Что ты сейчас преподаёшь, Carnal?

• Рейнольдса Прайса.
• Кто это такой?
• Романист, поэт.
• Прочти мне строчку.
• "Я жду Иисуса в той комнате, что сплошь из соли."
• Хорошо, - сказал Старший Ангел, поразмыслив немного. - Это про меня.
• Он дальше говорит, что если плакать, то комната растает.

• Так и есть.
• Он уже умер, - сказал Младший.
• Я догадался по его стихам.

-...я сделал для тебя хоть что-то хорошее?

• Ты давал мне книги...(...)

• И плохие тоже.
• Верно. Но плохие книги- это тоже хорошо, дружок. Лучше, чем вообще без книг.

Он учил Малыша мастерству пробуждать в женщине осознание ее уникальности. «Если с тобой женщина будет чувствовать себя произведением искусства, сможешь заниматься с ней любовью каждую ночь». Угу, пап. Точно. Усвоил.

- Те, кто творит добро, хотят всего лишь искупить свои грехи.

"Be a Maxi-Can," he told his kids. "We're not Mexi-Can'ts."

Те, кто творит добро, хотят всего лишь искупить свои грехи.

Когда у тебя было впереди семьдесят лет, ничто не имело значения, хотя сам ты, наверное, считал свои переживания очень важными. Но не чувствовал жгучей потребности предпринимать какие-то действия. А потом приходит день рождения, в который ты думаешь: У меня осталось в лучшем случае двадцать лет. И эти годы тоже ускользают во тьму, до следующей мысли: У меня есть пятнадцать лет. Десять. Пять....

Смерть. Какой идиотский розыгрыш. Каждый старик подходит к финальной черте, которую не видят слепые младенцы. И внезапно все стремления, поиски, страсти, мечты, страдания, труды, надежды, томления, скорби ускоряют обратный отсчет на пути к неизбежному наступлению тьмы.

Разбитое сердце желает того, что ему совсем ни к чему.