Mądrość psychopatów

«Человек должен до конца опустошить свой ум, — сказал он мне, когда мы сидели, скрестив ноги, в саду на горе Танзава среди сирени и облаков, в гуще древних буковых лесов. — Человек должен полностью сосредоточиться на “здесь и сейчас”. Когда человек входит в это состояние, он способен ощутить запах времени. Почувствовать волны времени, омывающие наши органы чувств. Мельчайшие волнения можно обнаруживать на огромном расстоянии. И становится возможным перехватывать сигналы. Часто кажется, что два бойца движутся одновременно. Но это не так. Это нетрудно. Этим можно овладеть благодаря практике».

«Почему бы не вышвырнуть мерзавца? — спросил Джеми. — Подумайте над этим. Вы говорите о том, чтобы “поступать правильно”. Но что хуже с точки зрения морали? Пнуть того, кто этого заслуживает? Или пнуть самого себя, причем незаслуженно? Если вы боксер, то вы будете делать вре возможное, чтобы свалить своего противника. Так почему же люди готовы мириться с безжалостностью в спорте, но не в повседневной жизни? В чем тут разница?

Проблема в том, что многие люди принимают за добродетель то, что на самом деле оказывается замаскированным пороком. Гораздо проще убедить себя в том, что вы рассудительны и цивилизованны, а не бесхребетны и слабы, разве не так?»

«Хорошие люди мирно спят в своих кроватях по ночам, потому что неприятные, грубые люди стоят, готовые совершить жестокость ради спокойствия первых», — сказал некогда Джордж Оруэлл.

Британский философ XVII века Томас Гоббс наверняка одобрил бы эти идеи. Еще триста лет назад в трактате «Левиафан» Гоббс предвосхитил их своей концепцией «силы и обмана»: представлением о том, что насилие и коварство являются главными и, по сути дела, единственными причинами конечного исхода. И единственным обезболивающим средством, спасающим от «постоянного страха, опасности насильственной смерти и неестественно короткой человеческой жизни, проведенной в одиночестве, бедности, несчастьях и жестокости», является обретение святилища общественного договора. Заключение союза с другими людьми.

Специалисты по отношениям Нил Джейкобсон и Джон Готман, авторы популярной книги «Когда мужчины бьют женщин» («When Men Batter Women»), отмечали точно такие же паттерны работы сердечно-сосудистой системы у нападающих определенных типов, которые, как показали исследования, в тот момент, когда избивали своих партнерш, были спокойнее, чем когда они лежали в кресле с закрытыми глазами.

В своей часто цитируемой типологии мужчин, склонных к насилию, Джейкобсон и Готман называют индивидов этого типа «кобрами». «Кобры», в отличие от своей противоположности — «питбулей», атакуют быстро и яростно, полностью сохраняя над собой контроль. Они обладают невероятной способностью точно называть, что и когда они чувствуют. Кроме того, как следует из названия этого типа, они становятся спокойными и сосредоточенными перед тем, как напасть. С другой стороны, «питбули» обладают большим эмоциональным непостоянством и склонны сначала долго терзаться — и лишь потом выходить из себя.

Применив функциональную МРТ, Зак и его соавторы проводили глубинное исследование головного мозга группы волонтеров, пока те читали истории. Полученные результаты позволяют по-новому взглянуть на то, как наш головной мозг конструирует наше самоощущение. Изменения в местоположении персонажа (например, «вышел из дома на улицу») ассоциировались с повышением активности в височных долях, участвующих в пространственном восприятии и ориентации, тогда как изменения предметов, с которыми взаимодействовал персонаж (например, «взял в руки карандаш»), порождали сходное усиление активности в области лобных долей, которые, как известно, играют важную роль в контроле над хватательными движениями. Однако самым важным было то, что изменения цели персонажа вызывали усиление активности в области префронтальной коры, повреждение которой ведет к нарушению знаний о порядке и структуре плановых, намеренных поступков.

Томография позволила увидеть все воочию. Как полагает ведущий исследователь Николь Спир, когда мы читаем какой-нибудь рассказ, мы настолько увлекаемся им, что «ментально моделируем каждую ситуацию, с которой сталкиваемся в повествовании». Затем наш мозг вплетает эти новые ситуации в знания и опыт, почерпнутые из нашей собственной жизни, и творит целостную мозаику динамического ментального синтеза.

Чтение книги прокладывает новые нейронные пути в древней скальной породе коры нашего головного мозга. Оно трансформирует то, как мы видим мир. Делает нас, как утверждает Николас Карр в своем недавно опубликованном эссе «Мечты читателей», «более чуткими к внутренней жизни других».

Мы превращаемся в вампиров, хотя нас никто не кусал. Другими словами, становимся более эмпатичными. Книги заставляют нас увидеть мир так, как не могут ни погружение в Интернет, ни путешествие по виртуальным мирам, наполненным перестрелкой.[36]