Цитаты из книги The Titian Committee

Он рано в жизни понял, что невозможно вести дела так, чтобы нравиться всем одновременно. А значит, следует заручиться уверенностью, что недруги не причинят вам вреда.

Тридцать минут он жертвовал собой ради истины и правосудия и, приблизившись к цели путешествия, отчаянно хотел, чтобы и истина, и правосудие совсем обошлись бы без него.

— Но почему же, — Боттандо начинала тревожить невозможность вставить в разговор хоть единое слово, — почему вы считаете, что мы не способны найти паши картины? — Потому что вы все идиоты, — доверительно сообщила она. — Все полицейские — идиоты. Это не ваша вина, но так оно и есть. Только дураки идут в полицейские.

Как все-таки неразумно умирать за границей! Если бы путешественники знали, сколько хлопот они доставляют занятым людям, то, несомненно, отложили бы свой отход в мир иной до возвращения домой.

— Подвергнуться краже — никакой не скандал. В наши дни такое сплошь и рядом случается с самыми знаменитыми людьми. Маркиза улыбнулась. Она явно считала, что подвергаться краже — типично буржуазное времяпрепровождение.

Телефоны названивали, телексы рассылали сообщения: отдавались приказы, чиновники переваливали ответственность друг на друга. Все жаждали немедленных действий, но ждали их от кого-нибудь другого.

Маркиза приняла его в постели. Отжившая манера, однако извинительная, если учесть возраст хозяйки и тот факт, что она редко покидала этаж, где находилась ее спальня. Кровать была поистине гигантских размеров — поместилась бы вся семья и еще осталось бы свободное место. А обитала в ней всего лишь хрупкая женщина.

Пока Боттандо и Флавия занимались живыми и только что усопшими, Аргайл все утро копался в делах людей, давно почивших. Он решил поднабраться ума и отправился в средоточие знаний — библиотеку Марчиана

Номер оказался восхитительным, погода все еще солнечной, а кровать — на редкость удобной. Что еще оставалось желать? Только поесть. И Флавия решила немедленно позаботиться о еде.

Вода устремляется не туда, куда надо, и намывает на берег всякую дрянь. Вонь стоит жуткая. Называется, перехитрили сами себя. Город по собственной глупости задыхается в своем же дерьме.

По документам она являлась всего-навсего научным сотрудником и всячески сопротивлялась любым попыткам заключить с собой иной контракт. Форма ей не шла. И она терпеть не могла дисциплины, которую полиция, вспоминая, что является все-таки армейским подразделением, то и дело принималась насаждать в своих рядах.

— Убийство, — произнес генерал Таддео Боттандо с кровожадной улыбочкой. Он сидел в своем залитом солнцем кабинете в центре Рима: — Убийство, — повторил он, явно наслаждаясь звучанием этого слова и выражением лица своей помощницы, и, добавив: — кровавое и жестокое, — сложил ладони на выпирающем животике, давая понять, что дело вовсе не шуточное.

Венеция — особое место: оно требует от человека благовоспитанности. Старинный, горделивый город требует достойного к себе отношения. И даже туристы, испытывая его обаяние, берут себя в руки и выглядят не так расхристанно, как обычно.

Они должны уж привыкнуть, что у них в Венеции постоянно умирают иностранцы. Об этом написаны целые тома.

Босс сказал, что польза от ее пребывания в Венеции будет оцениваться в прямой пропорции с тем, сколько она израсходовала, а не по тому, что сумела сделать. Такой подход наиболее циничные сотрудники их управления прозвали «коэффициентом Боттандо». Чем весомее сумма счета, тем скорее правительство убедится, что их служба совершила все возможное для раскрытия преступления.

– Кстати, вы не проверяли, она католичка? – Не думаю, – покачал головой Боволо. – Вы же знаете американцев – только вопят, что верят.

конфронтация с людьми не лучший способ добиться от них того, чего хочешь.