Dodger

Финт сидел и глядел в пространство. Интересно, а если поместить Соломона в комнату, битком набитую законниками, многие ли из нее выберутся и в каком состоянии выползут за порог?

... если ты голоден и тебе пять лет от роду, у кого угодно побольше денег, чем у тебя.

Финт никак не мог сообразить, что же это за акцент такой. Он знал, что на свете бывают и другие языки, но, как порядочный лондонец, в глубине души их не одобрял, ведь всякий, кто не англичанин, понятное дело, рано или поздно окажется врагом.

А если не верить словам умирающего, чему тогда верить-то?

Есть разные степени доверия: кому-то он доверил бы шестипенсовик, а кому-то и жизнь

Ок, на кой-каких улочках, конечно, грязновато бывает. Пара-тройка дохлых собак, может, и труп старушки попадется, но так уж мир устроен, разве нет? Как говорится в Библии, своя грязь не колет глаз, верно?

Порою честность — сама по себе вознаграждение, наставлял Соломон, но Финт думал про  себя, что если к ней еще и деньжата прилагаются, то тоже отказываться не след.

Если жизнь игра, кто ты - игрок или пешка?

Он в жизни не запускал руку в чужой карман. Ну разве что пару раз, если карман так откровенно оттопыривался, что что-нибудь непременно бы выпало, а он, Финт, живо бы подхватил - до земли бы не долетело.

– После того как моя жена погибла при погроме в России, а я бежал в Англию, прихватив одни только инструменты, я, завидев белые утесы Дувра, один, без жены, сказал так: «Господи, сегодня я в тебя больше не верю».
– А Бог что на это сказал? – полюбопытствовал Финт.
Соломон театрально вздохнул, словно затрудняясь с ответом, а затем улыбнулся:
– Ммм, Бог сказал: «Соломон, я все понимаю; когда передумаешь, дай мне знать».