Moving Pictures

Пока ты находишься там, все кажется естественным, кажется, так и должна быть устроена жизнь, а как оттуда выедешь и оглянешься – все становится похожим на радужный мыльный пузырь.

Себя-Режу всей грудью вдохнул густой городской воздух. Осязаемый воздух. Вряд ли где найдешь более осязаемый воздух, чем в АнкМорпорке. Вдохнешь его, и сразу ясно – этим воздухом уже много тысяч лет подряд дышат другие люди.

Не существует товара или услуги, которые были бы в Анк-Морпорке недоступны, даже глубокой ночью.

– В Голывуде нельзя сделать карьеру, – возразил Виктор. – Это все равно что строить дом на болоте. Здесь все ненастоящее.
– А мне тут нравилось! Но теперь ты все испортил! Придется возвращаться в свою ужасную деревеньку, о которой ты, наверное, никогда ничего не слышал! Опять за коровами ходить! Спасибо тебе большое! Всякий раз, как увижу коровью задницу, буду тебя вспоминать!

Себя-Режу-Без-Ножа Достаблю было прекрасно известно, что всюду, где появляются два человека и более, тут же объявляется кто-то, кто будет пытаться всучить им подозрительного вида сосиску в тесте.

– Госпожа Герпес очень обеспокоена,  – добавил он тоном, ясно указывающим на то, что, когда госпожа Герпес чем-то обеспокоена, лишь очень неразумный аркканцлер отнесется к этому без должного внимания.

– А… разрешается нам пойти поесть? – спросил Виктор.
– Нет. Нас в любую минуту могут позвать. Кричать начнут.
Виктор кивнул. До сих пор он, следуя по жизни, неизменно поступал по-своему – вот и теперь Виктор не видел причины вести себя иначе.
– Пусть тогда покричат, – сказал он.

Солнце было пришпилено к небу, как медаль за прекрасную погоду.

– Слушай, а как это тебе удалось так быстро получить работу? Люди неделями ждут счастливого случая.
– Я всегда говорил, что случай бесполезно ждать, за ним надо охотиться, – сказал Виктор.

Из-за скал послышалось жалобное блеяние Зильберкита, вопрошающего, почему люди куда-то деваются именно тогда, когда они ему становятся нужны.