Цитаты из книги Пирамиды

Бицепсы Джерна напоминали черепах, вымазавшихся в смазке.

Единственным исключением был Антифон, розовый и лоснящийся, как ветчина.

Это было место, где мир только начинался, засучивал рукава.

Отец Теппика уделял много времени государственным заботам и периодически объявлял себя чайкой.

была приятной в обращении дамой, сосредоточенной на себе, как гироскоп.

Роль слушателей всегда недооценивали. Тем не менее хорошо известно, что большинство людей слушать не умеют. Пока собеседник говорит, они пользуются этим временем, чтобы обдумать собственный ответ. В странах изустной культуры к истинным слушателям всегда относились с почтением и очень ценили этот столь редкий дар. Поэтов и бардов – хоть пруд пруди, но хорошего слушателя найти непросто, тем более человека, который согласится выслушать вас еще раз.

Разглядывая стертый приступок, мумии поскрипывали, обмениваясь удивленными восклицаниями. Одна из самых древних, буквально разваливающихся на куски, издала победный звук, каким жук-точильщик приветствует падение подточенного им дерева.
– Что он там проскрипел? – спросил Теппицимон.
– Онъ сказалъ, зашибись, молъ, – перевел Ашкурментеп.

– Так, – неуверенно ответил Сфинкс тоном человека, имевшего неосторожность пустить в квартиру агента и теперь удрученно созерцающего неизбежную перспективу приобретения страхового полиса.

Царь взглянул на прикрепленную к двери табличку.
– Да будет благословенна царица Фаррепта, – почтительно прочел Диль, – Правительница Неба, Госпожа Джеля, Повелительница…
– Баба Пуни, – заключил царь. – Подойдет. Он посмотрел на ошарашенные лица своих спутников.
– Я ее так называл, когда был маленький. Никак не мог выговорить «Фаррепта».

Уже зажигали свет на маяке – самом седьмом из всех семи чудес света, построенном по чертежам Птагонала в соответствии с золотым сечением и пятью принципами эстетики. К сожалению, маяк поставили не на том месте, потому что в противном случае он портил бы вид на гавань, но все моряки сходились на том, что это замечательно красивый маяк и теперь есть на что поглазеть, пока твое судно отшвартовывается от скал.

Эфебцы делают вино из всего, что можно положить в ведро, и едят все, что не может само из него выбраться.

– А что говорит о случившемся мой сын? – спросил он.
[...]
– Прямо не знаю, как и сказать, ваше величество, – произнес он.
– Давай напрямую.
– Говорят, он умер, ваше величество. Покончил с собой и скрылся.
– Покончил с собой?
– Мне очень жаль, ваше величество.
– И скрылся?
– Да, говорят, на верблюде.
– Активную жизнь после смерти ведет наше семейство… – сухо заметил царь.

Он был совсем неопытным в таких делах, однако чутье подсказывало ему, что цари, лишившиеся царства, вряд ли очень популярны в соседних странах. Одного или двух таких он помнил еще по Анк-Морпорку – низложенных монархов, которые бежали в гостеприимный Анк из своих внезапно ставших небезопасными царств, успев прихватить только одежду, в которой их застало несчастье, да пару вагонов с драгоценностями.

– Братия! – воскликнул Куми.
– Прошу прощения! – возмутилась жрица Сардук.
– И сестрия!
– Благодарю.

человеческие существа — бурдючки с мыслящей влагой, ненадолго задержавшейся в хрупком образовании кальция

По природе своей это город туманов и моросящих дождей, вечно скользящих и простуженных прохожих.

Улицы были полны народа. И никто не обращал на Теппика ни малейшего внимания.
Упоительное чувство.

Старший бальзамировщик пришел в ужас. Чуть позже, обдумав случившееся, он устыдился. «В конце концов, – подумал он, – меня предупреждали. Все правильно. Просто я впервые увидел все так, как оно есть. Но стало ли мне от этого лучше? Нет.»

— А ты случайно не можешь придумать, как сделать так, чтобы они работали быстро, а мы платили им медленнее?

Люди уважают покойных, только когда думают, что те их слышат.