What We Devour

Думаю, мертвым быть проще, чем разбираться с жизнью...

- Хранить секреты лучше, чем погибнуть, - пробормотала я.

Что хорошего в снах, если ты не знаешь, что такое кошмар?

– Ты уже имела несчастье познакомиться с Карлоу. Не обращай на нее внимания. Кусает так же сильно, как и лает, а намордники у меня закончились.

— У меня есть несколько вопросов, и прежде чем я буду что-либо подписывать, я хочу получить на них ответы, – сказала я. – И ответы эти я хочу получить в письменном виде.

— Кажется, – медленно произнесла я, – вы обидели моего грехотворца.
— Он не человек, – наследник протянул мне бумаги, но все еще продолжал смотреть куда-то поверх меня. – Его нельзя обидеть.

– Хорошая история. Сильные едят нас медленно, поэтому мы должны есть их кусочек за кусочком, чтобы вернуть силу, которую они у нас украли.

Некоторые смерти – просто необходимые жертвы. Зачем тратить жизнь впустую, если я могу этого избежать?

– Согласно легендам, Смерть – единственный разборчивый бог, – сказал Бэзил, – и что рано или поздно все окажутся в ее руках, вне зависимости от того, кем они были при жизни.

Я хохотнула, и Бэзил подскочил.

– Попомни слово могильщицы, – сказала я. – Смерть так же разборчива, как и все мы.

– Тот факт, что ты не веришь в меня, ранит меня до глубины души, – Крик постучал костяшками пальцев по груди. – В конце концов, Жизнь – это дверь в Смерть, так не будет ли лучше создать Дверь из смерти?

Философия этого человека была непостижима.

Любопытство, конечно, лучше воплей, но это все равно грубо. Даже несмотря на то что мы здесь ко всякому привыкли.

- Я не могу ненавидеть тебя за то, что ты не любишь меня, когда ты едва любишь себя.

– Ты никогда не казалась мне человеком, которому нравятся прикосновения, – сказал он, целуя меня в щеку.

– Мне нравятся прикосновения. Но не нравятся ожидания, которые они за собой влекут

Его отец подарил сыну часть своей армии, чтобы он доказал свою ценность и подавил восстание. Но вместо этого он принес своих солдат в жертву. Дети мыслят в рамках равного обмена, поэтому мальчик принес в жертву волю своих солдат, чтобы уничтожить волю восставших.

– Творцы – не люди. Они в лучшем случае дикие собаки, которых, возможно, можно надрессировать.

Сборище лживых шутов.

Бояться стоит нас, смертных: мы намного страшнее. Пусть раньше нами правили, с нами воевали, нас пожирали – но напыщенные пэры с их богатством и армией были куда хуже старых преданий.

– Лора? – прошептал он. – Помнишь, как мы познакомились? Помнишь ежевику?

– Я помню только шипы.

– Ты знаешь, что по закону работающий осененный должен быть связан.

– Вы – наследник короны Цинлиры, – сказала я. – Вы и есть закон.

Я грехоосененная, и люди обратили внимание, что у меня есть два творца – как у суверена. Они возненавидят меня за ложь или будут бояться меня так, как в маленьких городах боятся новоприбывших.