Więź

И тут на нашем пути встает модное сегодня увлечение независимостью. Мы можем принять зависимость младенцев от нас, но по окончании периода младенчества нашей первой задачей становится развитие самостоятельности ребенка. Идет ли речь о том, чтобы наши дети сами одевались, сами ели, занимали себя, развлекали, самостоятельно думали или решали свои проблемы, суть от этого не меняется: мы стремимся к формированию их независимости - или того, что мы считаем независимостью. Мы боимся, что поощрять зависимость - значит поощрять регресс вместо развития, что, если мы дадим зависимости палец, она проглотит всю руку. Но таким отношением мы не стимулируем развитие истинной самостоятельности - мы формируем лишь независимость от нас. Зависимость передается группе ровесников.

Тысячами различных способов мы тянем наших детей к взрослению и подталкиваем к нему, подгоняем их, вместо того чтобы дать отдохнуть... Мы, взрослые, никогда бы не смогли построить отношения друг с другом, если бы сопротивлялись зависимости. Вы можете себе представить, как отразились бы на наших ухаживаниях сообщения вроде: "Не ожидай, что я буду помогать тебе с чем-то, что ты можешь или должен делать самостоятельно"? Сомневаюсь, что такие отношения смогли бы окрепнуть. Ухаживая за кем-то, мы постоянно повторяем: "Слушай, давай я помогу тебе", "Я сделаю это для тебя", "С радостью сделаю то, что ты просишь", "Твои проблемы - мои проблемы". Если мы способны на это в отношениях с взрослыми, почему же мы не можем поощрять зависимости в наших детях, которые действительно нуждаются в опоре и поддержке?

Я никогда не забуду свою первую учительницу, миссис Экерберг. После того, как моя мама оставила меня в дверях моего самого первого класса, и до того, как меня отвлекли другие дети, эта чудесная женщина плавно, с улыбкой прошла через весь кабинет и начала общаться со мной в самой дружественной манере, назвав меня по имени, сказав, что она рада видеть меня в своем классе, и заверив меня, что мы проведем чудесный год вместе. Всего за минуту она завладела моим сердцем. В результате, я был предан ей и относительно безразличен ко всем другим привязанностям. Я не нуждался в них; мной уже завладели.

Возник опасный миф о том, что лучше всего дети учатся у ровесников. И это действительно так, отчасти из-за того, что сверстникам подражать легче, чем взрослым, но главным образом потому, что дети стали ориентированными на ровесников. Однако друг у друга они не способны научиться ценности размыш­ления, значимости индивидуальности, тайнам природы, секретам науки, основам человеческого бытия, урокам истории, математиче­ской логике, смыслу трагедии. Они не узнают о том, какие качества свойственны человеку, как стать человечным, зачем нужны законы.