Ускользнуть прочь…от жизни, из жизни. Пожалуй, это – одна из основных тем произведения. Ускользнуть, когда больше нет сил чувствовать и жить. Когда нет сил терпеть страдания души.
Тема суицида пронизывает книгу.
Я оказался мячиком между двумя самоубийствами. Сюннестведт покончил жизнь самоубийством в своей квартире на Соргенфригата, Брур Скууг — в своем доме на Эльвефарет.
Когда-то мама сказала, что самоубийство — это трусость.
Что в самоубийстве трусливого? — думаю я и пытаюсь проникнуть в чувства, владевшие Бруром Скуугом в последний день, в тот день, когда он понял, что Аня умирает, и ему захотелось опередить ее в этой очереди. Может, самоубийство означает, что человек берет на себя ответственность? Так же, как и освобождается от нее? Может, самоубийство — это обнажение человека перед Богом? Признание Творцу: я больше не могу быть человеком. Может, мама тоже совершила самоубийство, когда в тот раз позволила течению увлечь себя? Может, она почувствовала, более или менее осознала, что с нее хватит, что ее жизнь исчерпала себя, что скоро в доме она останется только вдвоем с отцом, что ей никогда не освободиться от чувства унижения, которое она испытывала при мысли о своих растраченных впустую возможностях.
— Карсон Мак-Каллерс хотела покончить жизнь самоубийством…Вирджиния Вульф покончила самоубийством. Харт Крейн покончил самоубийством. Кёстлер с женой, Ван Гог, Хемингуэй. Не говоря уже о тех, кто страдал душевной болезнью, и тех, кто пытался покончить с собой, но у них это не получилось. Неужели на дне каждой человеческой жизни лежит что-то невыносимо ужасное? Неужели мы осуждены жить, как люди, спасшиеся во время кораблекрушения, как барахтающиеся в море, стараясь не утонуть?
Можно ли назвать болезнью желание покончить жизнь самоубийством? Неожиданно я вспоминаю, что пытался сказать мне Турфинн Люнге на своем смешном академическом языке, когда хотел заинтересовать меня проблемой, которую я в то время не мог даже понять: «Неврозы могут помочь пациенту со сложнейшей нервной жизнью и тяжелыми переживаниями более глубоко постичь происходящее, и частично, и метафизически». Но я помню также, что спросил его, являются ли депрессии здоровой реакцией. И помню, он ответил мне: «Да, в известном смысле».
Узнаю, что от самоубийства гибнет больше людей, чем от автомобильных аварий, что в маленькой Норвегии каждый год происходит больше десяти тысяч попыток самоубийства.
Тема суицида сливается с темой трагедии, потери любимых, зрелости пережившего потерю…
То, что не убивает, делает нас сильнее, как сказал Ницше? Можешь ли ты стать сильным исполнителем, если не пережил трагедию? Можешь ли ты почувствовать музыку, услышать боль автора музыкального произведения, понять его? Кетиль Бьёрнстад, как мне показалось, склоняется к отрицательному ответу:
Вспомни, скольких людей свела вместе скорбь. Скорбь глубоко проникает в нас. Это когда-то сказал мой папа. Она словно отворяет человека. А что случается, когда человек уязвим? Он становится восприимчивым.
И его герой проходит через такую череду потерь, которая способна сломить и менее чувствительного человека, более сильного бойца жизни.
Мне было интересно узнавать о восприятии героями книги музыкальных произведений:
Третья симфония Малера, дирижер Клаудио Аббадо.
…в ней так много страшного и жестокого, по крайней мере в начале. И вместе с тем она взмывает в небеса выше всех других симфоний, которые я знаю. Такое впечатление, будто Малер хотел превзойти Бетховена, охватить всю жизнь и тайну существования в единой музыкальной живописи.
Герои книги общаются на языке музыки, они говорят друг о друге на языке музыки. Ставят музыкальное произведение и говорят своему близкому человеку – ты для меня такой, как это произведение.
Герои слушают друг друга посредством музыки, они ставят по очереди свои любимые музыкальные вещи. И слушают их вместе. Мне это интересно. Мне тоже хочется знать, какая я музыка для моего любимого. И я думаю, какая он музыка для меня?
Сильная интересная книга, но в её строках много боли. Не все строки мажорные….
9 понравилось
