Не существовало каких-то правил или ограничений, защищавших людей от безумных выходок, и лишь немногие ощущали на себе сдерживающую руку мужа, жены или возлюбленного, когда вдруг их тянуло совершить подобное. Никос был похож на человека, умиравшего от голода, и этот голод управлял всеми его мыслями и поступками. Он жаждал общества своей жены, но еще больше хотел видеть сына, свою собственную плоть и кровь, образ собственного незапятнанного, чистого детства, отражение самого себя в детстве. И он заплатил за это желание своей жизнью.