Страх

Кровать — это человек. Господь наш Иисус Христос, дабы доказать, что в Нём не было ничего человеческого, никогда, кажется, не нуждался в кровати. Он родился на соломе и умер на кресте, предоставив слабым существам, вроде нас, это ложе изнеженности и отдыха.

Вот,мой, дорогой,как понимают здесь супружеский долг, любовь и гостеприимство.

На земле существует две породы людей. Те,кто нуждается в других,кого другие развлекают и занимают,кому они дают отдых и кого одиночество изнуряет, истощает,опустошает,как подъём на ужасный ледник или переход через пустыню. Другие - те,кого люди, наоборот, утомляют, раздражают, стесняют,подавляют, тогда как одиночество успокаивает их и дает им отдых благодаря независемому и прихотливому полёту мысли.

наша плоть, слабосильная и неудачная по самому замыслу, перегруженная органами, вечно изнемогающими от усталости, вечно напряженными, как слишком сжатые пружины, плоть, с трудом черпающая жизненные силы из воздуха, злаков и мяса, подобно растениям, подобно животным, одушевленная машина, подвластная недугам, уродливым изменениям, тлению, одышливая, ломкая, глупая и нелепая, изощренно-топорная, неотесанная и вместе утонченная, набросок существа, которое могло бы стать разумным, несравненным!

Вместо того, чтобы сделать простейший вывод — «Я не понимаю следствия, потому что не улавливаю причины», — мы тут же начинаем громоздить какие-то жуткие тайны и сверхъестественные влияния!

Новое существо! А почему бы и нет? Оно, конечно, должно появиться! Почему бы нам, людям, быть веником творения? Мы не постигаем это существо,  как и все, созданное до нас.

Мы ведь так немощны, так безоружны, так невежественны, так ничтожны на этом вращающемся комочке грязи, разжиженном каплей воды!

Народ - бессмысленное стадо, то дурачки терпеливое, то жестоко бунтующее.

До чего же, однако, глупо радоваться в определённое число по приказу правительства!

Все то, что вы страстно любите, в конце концов всегда вас убивает.

День утомляет меня, надоедает мне. Он груб и шумен.

Я страстно люблю ночь. Я люблю её, как любят родину или любовницу, - инстинктивной, глубокой, непобедимой любовью.

Долго оставаясь в одиночестве, мы населяем пустоту призраками.
Мопассан - «Орля» 

Они ничего не слышали, ни о чем не думали, забыли весь мир; они удили

«Пруссаки!» Они ни разу ещё не видели, но уже несколько месяцев ощущали их вокруг Парижа — невидимых и всемогущих, разорявших Францию, грабивших, убивавших, моривших голодом людей. И ненависть, которую они питали к неизвестному и побеждавшему народу, соединялась у них со своего рода суеверным ужасом. 

Честный человек не подал бы руки освобожденному каторжнику, хотя бы этот каторжник был его собственный сын, неправда ли! Господин и госпожа Фонтанель смотрели на свою дочь, как на вернувшегося из каторги сына. Она была красива: бледная, высокая и стройная, прекрасно держалась. Если бы не это, она бы мне очень нравилась, сударь.

«Нет, одиночество пагубно для тех, чье сознание в безустанной работе. Нам необходимо жить в окружении людей, мыслящих и высказывающих свои мысли. Долгое уединение понуждает нас населять пустоту призраками.»