Экс-любовники

порядочная медсестра не теряла бы время, а заботливо расчехляла бы аптечку, но так как я медсестра непорядочная, то, застыв, разглядываю, как оголяется его загорелый торт, избавляемый от пут перепачканной ткани.

Если бы поступки давались так же легко, как вылетают слова, — я бы давно достигла уровня просветления Далай Ламы. А пока, увы, продолжаю принадлежать к подвиду врушек обыкновенных.

Полюбовавшись на свой выдающийся холм Венеры, я начинаю разглядывать линию жизни. А вот эта кривая неказистая полоска, кстати, наверняка линия любви. Вон какая вмятина посередине. Будто на ней потоптался какой-то ярый козлина.

— удачи, Василёк! - во второй раз за день несется в спину.
на лбу у меня, что ли, написано, что она мне понадобится?

наверное, мое лицо говорит красноречивее слов. сейчас оно цвета феррари, припаркованной у входа.

и, видимо, где-то отдохнуть успела, судя по бронзовому загару. я-то загореть могу только на кухне, рядом со сковородками Марата.

а ладони без смущения ныряют ему под рубашку, чтобы ощупать напряженные кубики пресса. "мама здесь, мои родненькие, - мысленно тараторю я. - все на месте. божечки, как я по вам соскучилась."

Хорошо, что посреди этого спектакля никто не додумался мне позвонить. А то пришлось бы эмигрировать в страну третьего мира и там проходить онлайн-сеансы психотерапии в попытке оправиться от позора. Вот люблю я на ровном месте пощекотать себе нервы.

Даже не знаю, почему мне настолько нравится его бесить. Вот слушаю, как он орёт, ловлю его бешеный взгляд в зеркале, и прямо зажмуриться хочется от удовольствия. Как будто ангелы поют и одновременно делают мне массаж ступней.

— Слюни подбери, — ласково выкрикиваю я, обводя талию руками. — Ничего из этого тебе не обломится… — Внезапно музыка обрывается, и моё заключительное «кобелюга тощий» эхом разносится по лесу под щебетание птиц.