Смотрители маяка

Что хуже – угроза войны или сама война? 

Если вы потеряете человека, который был для вас целым миром, то увидите, как легко провести черту и сказать: все кончено, его больше нет. Я до сих пор слышу голос мужа. Слышу его, будто он рядом. Когда я блуждаю в темноте, я слышу, как Билл в доме зовет меня, как будто он на заднем дворе чинит велосипедную цепь и спрашивает меня, не хочу ли я чашку кофе. 

"Люди поверят во что угодно, и если им дать выбор, они предпочитают ложь, а не правду, потому что ложь обычно более интересна."
"и это такая пустая жизнь — верить только в то, что у тебя под носом, и никогда не задумываться о том, что есть что-то еще."

Все, что касается моря, не так очевидно. 

Время дает возможность посмотреть на произошедшее с расстояния и не чувствовать то, что чувствовала тогда; те чувства улеглись, они не владеют твоим разумом, как в самом начале.

Если бы я пыталась притвориться, что ничего не произошло, я бы тронулась умом. Надо принимать то, что случается в вашей жизни. 

После утраты ничего не изменилось. Песни продолжали писаться. Книги читаться. Войны не прекратились. Пары ссорились у тележки рядом с «Теско», перед тем как сесть в машину и хлопнуть дверью. Жизнь продолжалась, безжалостно продолжалась. 

За свою жизнь я поняла, что есть два типа людей. Одни слышат скрип в темном заброшенном доме и закрывают окно, думая, что это ветер. А другие слышат скрип в темном заброшенном доме, зажигают свечу и идут посмотреть.

… сначала они хотят скорее приступить к работе и ждут романтики, а потом оказывается, что романтики-то и нет. 

.. люди справляются с горем по-своему. Нельзя говорить человеку, как ему горевать; это очень личное дело.

Она представляла это как падение. Невесомость. Неверие. Ожидание, что тебя поймают, но никто этого так и не сделал, годы шли, шли, шли, она падала, и не было ни развязки, ни ясности, ни завершенности. 

Удивительно, как живые голоса разрезают тишину – густую, неприлично плотную. 

Один рыбак сказал ему однажды, что у моря два лица. И ты должен принять оба, хорошее и плохое, и никогда не поворачиваться спиной ни к одному из них. 

Джори знавал смотрителя, искусного мастера, который собирал модели кораблей в бутылках; занимался этим дни напролет, и в результате получались шедевры. А потом они обзавелись телевизором, и этот смотритель все выбросил – в буквальном смысле слова вышвырнул все свои инструменты в окно прямо в море и с тех пор каждую свободную минуту смотрел телевизор. 

Море спокойное и гладкое, как стекло, – таким оно бывает после плохой погоды. 

Как птица в клетке, ей хорошо, пока она там, но когда ты выпускаешь ее на волю, сразу понятно, чего ей не хватает. Она понимает, что не создана для этого, и крылья не держат ее.

Не надо уметь плавать, чтобы сидеть на маяке.

Нет никого хуже женщины, которая уводит чужого мужа. Неважно, что муж тоже в этом участвовал: его обманули или соблазнили, и забавно, что мужчины отстаивают свою власть во всех сферах жизни, кроме тех случаев, когда им это неудобно, и тогда они согласны быть слабовольными и возложить ответственность на женщин.

Любовь чиста и добра, она рождается из нежности и благородства. Она не может вырасти из разочарования, шантажа, ненависти или неудовлетворенности.

Человек может придумать для себя множество оправданий.