Особый приказ

Ему снились люди, дотерпевшие до пятого оборота часов. Те, кто в четырнадцать научился делать то, на что он решился только восемь лет спустя – рваться к тем границам, которые очертит жизнь.

После долгих подсчетов Умов всегда чувствовал противную, липкую усталость. Сейчас к ней примешивался слабый запах опасности. С ним уже случалось такое раньше – непередаваемое словами чувство угрозы, боли, ранения, смерти. От результата его работы пахло всем этим, вместе взятым.

С драконопоклонников сталось бы дать охотникам осмотреть башню, а потом уже прийти самим. Не все догадываются искать там, где уже смотрели.

Если бы Умов все это время работал руками, он бы уснул, едва коснувшись кровати. Но он работал головой, и тревожные мысли держали его в реальности, как надежный якорь.

Глупость людская наказуема.

Не веришь, что пять человек несут через границу дорогой груз, а не подарок из Нижнего мира – не берись вести. Взялся вести – не удивляйся. Удивляешься – хотя бы молчи.

Лес вокруг них оставался мрачным, но охотники уже знали, чего от него можно ожидать. Осторожность осталась, но пропал самый противный, липкий страх – страх перед неизвестностью.

Во вражескую глупость Умов не верил: ему очень долго объясняли на конкретных примерах, как опасно считать врага дураком.

Умов давно дошел до той стадии, когда война – даже такая – превращается в работу. Утомительную, важную, опасную, но работу. Его готовили к этому еще в том возрасте, когда человеку свойственно воображать себя бессмертным и представлять бой как состязание, в котором надо показать свою удаль. Будь ему лет шестнадцать, он бы не удержался и долго ходил вокруг да около вожака. Сейчас он просто сидел на бревне и переводил дух после сделанной работы. Привычной работы, доведенной до автоматизма.

Все дело было в неизвестности. Опасность показалась им на глаза, обрела осязаемую форму, которую можно просто уничтожить.