Sto lat Lenni i Margot

When we die, we leave behind all the things we did — and a lot of things we didn’t.

— Ты не умираешь прямо сейчас, я имею в виду. Прямо сейчас ты очень даже живешь.
Мы с Марго смотрели на Пиппу, а та пыталась объяснить.
— Твое сердце бьется, глаза видят, уши слышат. Ты сидишь в этой комнате, вполне живая. А значит, ты не умираешь. Ты живешь. – Она присоединила и Марго: – Вы обе.

— Я мог бы вас полюбить, если хотите, – сказал он тихо, не сводя с меня глаз.
Предложил свою любовь, как леденцы от кашля. Словно это пустяк.

Кошмарные зеленые шторки. Но хотя они и в самом деле ужасны, вот что меня всегда веселит: для кого-то там, где-то там это идеальные больничные шторки.

Мои отношения с Богом, можно, пожалуй, назвать сложными. Он как вселенский колодец желаний, насколько я понимаю. Я, бывало, кое-что просила у него, и иногда он выполнял. А в других случаях не отвечал. В последнее время я, правда, думаю, что мне, может, только казалось, будто Бог не отвечает, а он тем временем втихомолку вкладывал в мое тело всякую дрянь – на, мол, подавись, будешь знать, как меня озадачивать, – которую мне предстояло обнаружить лишь спустя много лет. Закапывал клад для меня.

«Пусть душа моя в потемках, выйти к свету хватит сил, чтобы убояться ночи, слишком звезды я любил»

«Нам на двоих, - сказала я тихо, - сто лет»

«Дети становятся на год взрослее, подростки выпускаются из школ, дедушек и бабушек провожают в последний путь. Всё здесь невелико и поддается управлению, все сходятся в могилу в свой черед»

Но она приняла решение не отступать и следующим вечером явилась на работу, спрятав волосы под сеточку, а гордость - подальше.