Als ich ein kleiner Junge war

Когда я был маленьким
Из почти сотни прочитанных в этом году книг, этот сборник вошёл в Топ 5 года.
В первой повести автор пишет о своих предках, начиная с 1658 года, когда его прапрапрадеда внесли в ведомость, т. к. он делал хлеба́ меньше нормы, хлеба́-недомерки. И сыновья этого булочника шли по стопам отца, и делали хлеба меньше нормы. Кёстнер описывает войны XVII-XX вв., которые коснулись родины его родителей, городка Дёбельна, а этих войн было немало. И со шведами, и с французами, и с пруссаками. Он считает войну безрассудством, от которого страдают все!

Также Кёстнер пишет о бомбардировке Дрездена, которая стёрла с лица земли его родной город и о которой много писал Курт Воннегут. Например, в "Бойне №5"

А Кёстнер не описывает ужасов той ночи, он подходит с другой стороны.

Рассказ о его маме напомнил сразу и сказку Андерсена о девочке Иде, и мою любимую повесть "Эмиль из Лённеберги". Забавно, что в повести Астрид Линдгрен главных героев зовут Эмиль и Ида, и родителей Эриха Кёстнера зовут Эмиль и Ида. Видимо, поэтому он назвал одного из своих знаковых персонажей Эмилем. А может, прототипом Эмиля Тышбайна послужил сам писатель, ведь его полное имя Эмиль Эрих Кёстнер.
Треть этой повести Кёстнер посвятил рассказу о своих предках и родителях и только потом начинает говорить о себе. С 23 февраля 1899 года, когда в одном из домов Дрездена, на свет появился один из самых известных немецких авторов детской литературы.
Книгу можно назвать автобиографией, но не скучным перечислением фактов из жизни, а акцентированным на детстве писателя рассказом, в котором веселье перемежается грустью, а беседа о серьёзном, комедией положений.
Мне нравятся такие автобиографии, буду и дальше знакомиться с творчеством Эриха Кёстнера. Уже прочитаны четыре повести и рассказ, то ли ещё будет.

Эмиль и сыщики
Эта повесть не хуже первой, интересен даже сам процесс её написания, ведь Кёстнер придумал Эмиля Тышбайна (нем. Tischbein - ножка стола) лёжа на полу и наблюдая за ножками стола и стульев.

Очаровательный детский детектив, в котором прекрасно всё! Начиная от поездки в поезде до Берлина и заканчивая новыми друзьями маленького Эмиля. Да и цитаты у автора хороши, и описание сна с юмором. Всего не перечислишь.
Повести Кёстнера любимы киноделами, все имеют экранизации, а уж "Эмиль и сыщики", так и вовсе бъёт рекорды. Семь фильмов сняли по этой повести, а может и все десять, просто я не искал на немецких сайтах, где достаточно много непереведённых на русский язык фильмов.
Есть в этих произведениях и зимние моменты, со снегом, морозом, и скользкими от льда тротуарами, но таких мест немного. Особо порадовал милый детский юмор, немного наивный, но зато без пошлостей.
В обеих повестях многие главы названы в честь улиц, на которых разворачивается сюжет.
Видимо, автор очень любит свою страну и те города, о которых пишет, вспоминая детство. Не менее любимы им и города, в которые писатель помещает своих персонажей.
Без сомнений, об описанных улицах Кёстнер знает не понаслышке. И было время, когда они оказывались под подошвой его обуви..
Эта повесть тоже похожа на произведение Астрид Линдгрен об Эмиле из Лённеберги. Возможно, Писательница при написании своей знаковой повести, вдохновлялась произведениями немецкого автора.
Обязательно почитаю другие произведения этого писателя, как об Эмиле, так и о других персонажах.
Конечно, Эмилю Тышбайну не переплюнуть Эмиля Свенсона. Но он может стать его старшим братом.
Ведь герой Кёстнера появился на свет в далёком 1929 году, а Линдгрен подарила миру истории о сорванце из Лённеберги, только в 1963.
Несомненно одно: оба Эмиля хороши по-своему, а уж кому какой приглянется больше, тут дело вкуса.

Бывает, читаешь книгу и понимаешь, всем она хороша – и сюжет интересный, и герои убедительные, и чувство юмора у автора есть, но что-то не складывается. У меня не складывается с Кёстнером, причём по одной единственной причине – у нас не совпадает чувство юмора. Я понимаю, что автор шутит (а шутит он часто), понимаю, в чём соль шутки, но мне не смешно. У меня есть знакомый мальчик, который не воспринимает клоунов. Качество клоунады не имеет значения. И это при том, что о чуть ли не до слёз смеётся над стихами Григорьева и Гиваргизова. Просто свойство юмора.
Тем не менее, биографию Кёстнера я прочитала с любопытством. Хотя формально книга детская, ничего специфически детского в ней нет. Возможно, только то, что написана оа простым доступным языком, самое же интересное в ней – запечатлённое время. Множество деталей из тех времён, когда существовал настоящий саксонский король, который спокойно разгуливал по Дрездену. История одной семьи, в которой все были мясниками и булочниками, а тут вдруг писатель народился. Взаимоотношения между родителями – как женились, как жили, кто чем занимался, кто за что отвечал. Взгляд чисто немецкий, для нас необычный (тем более, в условно детской книжке) – рациональный, откровенный, без особых сантиментов. Ситуации вполне жизненные и понятные: братья прогуливают школу, а отец вынуждает их сестру рассказать об этом. Девочка, которую учили говорить правду, вынуждена сознаться. И получает от братьев хорошую взбучку. Кто прав? И виноват ли кто-нибудь?
В общем, «детская» биография известного писателя оказалась вполне содержательным чтивом. Если же вы ещё в понимании смешного с Кёстнером совпадёте, могу только позавидовать.

«Альс ихь айн кляйнер юнге вар»
(Четырёхстопным ямбом) —
Идея хоть и не нова,
Да ей занялся я бы.

Но до чего ж непрост процесс
Писанья биографий:
Тем больше дров, чем дальше в лес, —
И некому потрафить.

Не фунт изюму — кучу дров
Наламывать порою
И начинать задолго до
Рождения героя.

Я добросовестен вполне,
Хотя не без изъяна:
Цепочку предков помню не
До первой обезьяны.

Всего-то на полтыщи лет,
А то и меньше даже,
Когда попал мой пра-пра... дед
В анналы и под стражу.

И не беда, что пра-пра... дед
Не стал великим, дабы
В истории оставить след —
Он наследил хотя бы!

Усердие ж несёт беду
И оставляет с носом:
Попробуй продавать продукт,
Что не имеет сносу...

Отцу на этом не свезло,
Что крайне неприятно,
Зато свезло с другим зело —
С рождением меня-то!

А вот и я — глава угла
И книги цель и средство.
А впереди тринадцать глав
До окончанья детства.

Теперь осталось отмести
Всё то, что мимо кассы,
И город Дрезден посетить
И Кёнигсбрюкерштрассе,

Где терпеливая семья
Своё латала счастье,
А мелкий Эрих (то есть я)
Мужал и просвещался.

Верша хозяйственный удел,
Я сам себя возвысил:
Величье от величья дел
Нисколько не зависит!

В тех главах будут налицо:
И я, само собою,
А также матушка с отцом
С их ревностной любовью.

В них будут тётки и дядья,
Кузены и кузины,
Соседи и учителя,
Владельцы магазинов.

(А чтоб читательский процент
Повысить до отказа,
В них будут котики в конце,
Причём четыре сразу!)

В них будет грустно иногда,
Зато смешно нередко:
Дни нашей жизни и года
Весьма пестры расцветкой.

Спустя ж года, а не века
(Ноль-пять десятых на сто)
Я сам усерден буду, как
Отец, но без фанатства.

А значит будет и навар,
И дни, и (верю) песни...
«Альс ихь айн кляйнер юнге вар»,
Дас бух фон Эрих Кестнер.

Замечательная книжка о детстве и довоенном Дрездене. В статье про Кестнера прочитала, что он на удивление был популярен в Израиле, несмотря на то что некоторое время там не воспринимали ничего немецкого. Это можно объяснить и тем, что он был антифашистом, но больше, мне кажется, стилем его письма. Я не знаю, в чём фишка, но иногда текст прямо-таки звучал в ушах, если не с еврейским акцентом, то с еврейской напевностью и интонациями. Частые повторения, риторические вопросы, смех и печаль, тёплая уютность и всё-таки маленький акцент "и, скажите, в чём он был не прав?" ай-вэй!

Книга наполнила любовью к родному городу. С детским восхищением Кестнер вспоминает дома, площади, набережные, маленькие кафешки и магазинчики; свою радость самостоятельной дороги до школы; запахи города, его звуки, линии.

Существует. Это удивительное проявление настоящей любви, которое Кёстнеру не повезло застать. Немцы восстановили исторический центр Дрездена, обращённый в пыль 13 февраля 1945 года, в мельчайших подробностях. Всё то, что описывает автор, можно увидеть, но в его словах Дрезден всё равно прекраснее, потому что он слова пишет сердцем; ему веришь без труда.

Вера рождается от отсутствия пафосной горечи и, наверное, от чистой совести писателя. Ему нечего скрывать, он влюблён в город и влюблён в его жителей - не во всех, конечно, в основном, в семью да друзей. С восторгом он описывает жильцов, которые снимали комнатку в их квартире - молодых учителей, с их бесконечными тетрадками, учебниками, лекциями, знаниями и ночными разговорами обо всём на свете. Свою семью Кестнер показывает с добрым юмором, несмотря на некоторые огрехи в их поведении. Не забывает упомянуть, что старшие сыновья (его дядья) бросили больного отца (деда), и между собой грызлись понемногу, но теплота отношения всё равно перевешивает.

Невозможно не улыбаться представляя оглушительное исполнение тихого романса. Характер дяди вырисовывается в нескольких предложениях.

Кестнер очень хорошо пишет, с юмором, без морализаторства, читатель просто узнает, как жилось мальчишке в начале 19 века; до тех пор, пока не началась война и детство не закончилось. Немного надоела фраза "впрочем это к делу не относится". Всё относится, любые мелочи; интересно было узнать и про передающееся из поколения в поколение ремесло (и про тягу к булкам меньшего размера))), и про сложное положение женщин (либо замуж, либо никто), и про произвол школьных учителей. Но самое главное, что выносишь из воспоминаний Кестнера - то, что в семье должна быть любовь, тогда любые трудности преодолимы и у будущего есть шанс сбыться.

Это история о детстве Эриха Кестнера, при этом читатель волей-неволей уносится в воспоминания о детстве своем. Проходя важные жизненные этапы вместе с маленьким Эрихом, вспоминаешь, что было с тобой в его возрасте. Вспоминаются места, где ты бывал-жил, приятели-подруги по двору, классики, резиночки, аппетитная корочка хлеба, за которым тебя послали, а ты откусываешь, не удержавшись; папа и мама, которые были гораздо моложе, чем я теперь; запах сирени и свечи каштанов. Кестнер с большой любовью и восторженной задорной беззаботностью описывает Дрезден-город его детства, с гордостью и теплотой рассказывает о своей семье.
Волей-неволей вспоминается не так давно прочитанное "Детство" Максима Горького, выросшего в атмосфере ненависти и озлобленности в семье, и сумевшего сберечь человечность в своей душе. Здесь Эрих растет в атмосфере любви; его мать, готова сделать все для сына, старается дать ему, по возможности, самое лучшее, а самое главное - свое сердце и душевное тепло. И все невзгоды покрываются ее любовью, мальчик чувствует себя защищенным и с пониманием, что его всегда поддержат близкие люди в сложной ситуации. Маленькому Алексею Пешкову так не повезло, он рано понял, что невероятно одинок и может рассчитывать только на себя.

Кестнер ненавязчиво, именно так, как чувствовал бы ребенок, показывает нам тревожность переломной эпохи. Она в мелких деталях, в уходящем времени ремесленников и наступательном движении фабрик, даже в прогулке по улице короля, чувствуется слом, раскол и шум вулкана, скоро разорившем Европу. Укоротятся юбки, изменится форма женских шляпок, на смену ржанию лошадей придёт гул автомобильных моторов, все станет невероятно быстрым (по меркам начала 20 века), и с началом первой Мировой войны кончится детство Кестнера.

История содержит множество интересных деталей о жизни разных слоев немецкого общества, о семейных отношениях, о положении женщины в тот период времени, о методах школьного воспитания. Меня поразила мать автора, которая по меркам того времени в зрелом возрасте, смогла получить специальность, стать парикмахером, чтобы обеспечить сыну возможность учиться. Сам Кестнер пишет о том, что это сейчас, т.е. в 60-е годы 20 века, женщина имеет много возможностей получить профессию, независимо от возраста, но тогда Ида Кестнер проявила невероятное упорство и настойчивость в достижении цели....Очень жаль, что мама маленького Алеши Пешкова так не смогла, или просто в царской России женщина не могла сделать нечто, что сделала женщина в Германии, или менталитет у нас другой...трудно сказать.
Возможно, Кестнеру очень хотелось вспомнить свое детство, а возможно он боялся его забыть, как забыла взрослого Эриха его мать, помнящая Эриха-маленького. Потому, думается мне, он захотел задокументировать все, что помнил. История получилась хоть и местами грустная, но очень теплая и светлая.

Слушать истории о чужом детстве всегда интересно. Рассказчик преображается на глазах, даже самый косноязычный и замкнутый, вдруг превращается в увлеченного человека с горящими глазами. Будто оживают не просто воспоминания, но что-то трепетное, теплое, любимое… Оживает детство. Каждая мелочь приобретает огромное значение, утро, завтрак, дорога в школу, вид из окна, магазин, куда забегал после уроков, любимая книжка, гости, соседи… В памяти накрепко засела каждая деталь, но что деталь! Тут нужно рассказать историю. Ведь за каждой деталью есть история. «Хотите послушать?» будто спрашивает немецкий сказочник, автор книг для детей (и не только) Эрих Кестнер. Книга о детстве в Дрездене, городе, которого больше не существует. Не существует в том виде, который застал маленький мальчик в начале ХХ века, после разрушений Второй Мировой войны, город заново отстроили. И теперь найти его следы можно только в памяти…

Не смотря на эпилог, постоянные отступления от темы, подтруниваем над самим собой и всякими маленькими ремарками в сторону, писатель свое дело знает. И рассказывает о своем детстве обстоятельно, с самого начала. Т.е. начиная с того кем были его предки, чем занимались, чем прославились (в хорошем и плохом смысле слова), о семье своей мамы и ее братьях, о том как дедушка держал их всех в ежовых рукавицах, как познакомились его родители… Кажется, что с первых страниц тебя укутывают в пушистое одеяло, вручают чашку с горячим какао и булочку с клубничным джемом. Включают рядом торшер для пущего уюта и вдруг оказывается, что ты не книжку читаешь, а пришел в гости к давнему другу. Очень атмосферная книга, во всяком случае для меня. Язык, слог, настроение… Книга изначально была написана для детей, так что читать её взрослому совсем уж просто. Но не думайте, что все так просто.

Эрих Кестнер из тех людей, который считает, что не нужно что-то скрывать от детей. Маленькие люди заслуживают доверия, и не нужно скрывать от них что такое смерть, или боль, или тяжелая болезнь.  Поэтому обо всем этом он тоже рассказывает. Какие-то истории просто грустные, одна на самом деле чудовищная. Представьте себе (не думаю, что описание фактов биографии писателя – спойлер, но если что да – сейчас будет спойлер), ситуацию. Маленький мальчик приходит домой и находит на кухонном столе прощальную записку матери, где она пишет, что больше не может так жить, прощается со всеми, просит прощения и повторяет, что горячо всех любит. Ребенок в ужасе (ну еще бы!) бежит со всех ног к мосту, где его мать, уже готова спрыгнуть с парапета, он кричит, ему нужно успеть, страх пронизывает все его существо. Мать от крика словно приходит в себя, очнувшись от своих суицидальных мыслей как от дурного сна, она обнимает сына, плачет, и они вместе в слезах возвращаются домой. Ну как? Жутко, правда? А представьте, что эта история повторялась регулярно. И ребенок не привык к этому, и каждый раз испытывал тот же сильный страх и ужас. Истории о детстве не всегда лучезарны и прекрасны. Иногда это страшные истории. «У боли и страха хорошая память».

Я не читала Эриха Кестнера до этого, да и эту книгу я бы никогда не стала читать. У нее пометка «детская литература», а мне такое не интересно. Но так вышло, что в этом году я прочла очередную книгу любимого Флориана Иллиеса, немецкого писателя, открывшего для меня множество имен. Одним из них было как раз имя Кестнера. И я, почти не запомнив, что именно Иллиес рассказывает о Кестнере, сохранила в памяти само имя. И взялась за том с уверенностью, что мне понравится. Так и вышло.

Слушать истории о чужом детстве всегда интересно. Даже, когда это истории о другой стране, другой эпохе, другом мире… Чувство близости и понимания, чувство тепла и дружеского рукопожатия не отпускают. А еще эта книга оставляет после себя легкую грусть от прошлого, от того, что все сложилось так, а не иначе. Но Эрих Кестнер учит, ничего страшного. Поверьте, бывает и хуже.

«Жизнь приносит нам немало радостей. Правда, и достаточно огорчений. Ну, а если б совсем не жить, что бы у нас было тогда? Никаких радостей. И даже никаких огорчений. Ничего! Ровным счётом ничего! Тогда уж, по мне, пусть лучше будут огорчения»

Это мемуары, рассказ о жизни мальчика в Германии от начала века до первой мировой войны. Собственно, на этом можно было бы закончить рецензию, потому что больше сказать нечего. Это мемуары и ничего больше. Книга понравится тем, кто любит читать мемуары и не понравится - тем, кто не любит.

На самом деле я, пожалуй, первый раз встречаю настолько чистый образец жанра. Тут нет занимательной интриги из реальных событий, чтобы ждать затаив дыхание, чем же всё закончится. Нет и особенных переживаний и психологизма, которым часто авторы мемуаров развлекают читателя при отсутствии ярких сюжетных ходов. И даже как роман взросления (от чего мемуарам трудно уйти, ибо герой растет что бы ему это ни стоило), когда преодолевая жизненные трудности герой становится взрослым не только по возрасту, но и по осознанию себя, эта книга проигрывает многим. Потому что трудности, конечно, есть, но их описание вовсе не заставляет читателя признать их трудностями, а даже наоборот, как бы принижает их значимость: ничего особенного, всё обычно, совсем обычно. Хотя вспоминая сюжет и думая, допустим, о том, что восьмилетний мальчик сам носил через половину города в банк огромные суммы денег по поручению жены своего дяди, понимаешь, что есть где переживать и ужасаться.

В целом, книга оставила странное впечатление: интересно, но для того, чтобы зацепило, мне оказалось мало просто читать, но надо бы насыщать текст собственными эмоциями. Иногда это получалось, а иногда не очень.

Объективно, очень достойное, особенное произведение. Эрих вспоминает свое детство, уносясь все глубже и глубже, прыгая по обрывкам ностальгии и воспоминаний. Здесь будет не только автобиография, но и история семьи, уходящая глубоко к корням. Будет история страны и более мимолетная история, проскальзывающая то тут, то там, в смене одежд, транспортных средств, профессий и пейзажей. Вещи, такие незначительные для нас сейчас, для кого-то были определяющими, были самой жизнью.
Вместе с Кестнером в детство перенесется и читатель. Читая о настолько светло переданных воспоминаниях, невозможно не погрузиться в свои.
Автор пишет великолепным языком, умело ведет диалог с читателем. Ощущение, что ты то ли беседуешь с любимым дедушкой, то ли попал на экскурсию в музей с прекрасным экскурсоводом.
Есть только одно субъективное "но". Мне было тяжело и скучновато читать. Потому что, каким бы прекрасным собеседником ни был автор, он остается чужим человеком, а не любимым дедушкой. Потому что история - не моя тема, как и воспоминания. Объективно, книга на пять. Мои личные ощущения - три. Средняя - четыре. Но я знаю как минимум нескольких человек, которым такая книга понравится, и обязательно им ее посоветую.

Мы с Кестнером не сошлись. Его описания, восприятия и мнения вставали мне поперек горла. Отношения в семье вызывали не теплую улыбку, как у него, а вскрики от общей ненормальности родственников.
Да, я понимаю, что это события вековой давности и на мое детство совсем не похожи. Но и автор не смог заразить меня своей ностальгией. Все описания ещё исторического Дрездена, многочисленные встречи с лошадьми и упоминания старых трамвайчиков, красивое оформление и ретро фотографии, карты и рисунки, пошедшие на него, ничего не изменили. Было скучно, тягуче и раздражающе. Не в первый раз такие близкие и, имхо, больные, отношения с матерью вызывают подобные эмоции. Наверное, просто стоит избегать их в книгах.