Вернуть невесту. Ловушка для попаданки

— Что он со мной сделал? С моим телом? Оно цело? Удастся ли мне вернуться? — выпалила и замерла в ожидании ответа. Даже поймала себя на том, что и дышу-то через раз.

— Название артефакта говорит само за себя… — Хобб выхватил из воздуха очередной кубок, побормотал над ним и подтолкнул по столу ко мне. — Пей, тебе сейчас надо. Бледная вся. Рано мы этот разговор затеяли, но ждать больше нельзя… Так, о чем это я? Ах, да… Ловушка отделяет душу от тела, вбирает в себя и запирает. На время. Потом маг может вернуть ее назад, перенести в другой объект или…

— Или?.. — переспросила я, так как мэтр неожиданно замолчал.

— Или расщепить, уничтожить навсегда, использовать в темном ритуале. Таких тоже немало. Именно поэтому в нашем мире ловушки запрещены, а наказание за их использование очень суровое, вплоть до смертной казни. — Мужчина кашлянул и на мгновение отвел взгляд. Почти смущенно. — Не знаю, что хотел сделать с тобой этот Мас-лоу. В любом случае, задуманное ему не удалось. Сфера выбила душу из тела, но забрать не успела — ее притянуло в наш мир, сюда, на Краир.

Лианы на входе заколыхались и разлетелись в разные стороны, пропуская в беседку женщину.

Изящная, стройная, золотоволосая, в простом синем платье, которое ей удивительно шло. Она стремительно приблизилась, села на край кровати, взяла мою руку в свои, замерла, всматривась в лицо.

— Как тебя зовут, девочка?

— Аня, — произнесла растерянно. — Анна.

— Анна… — повторила женщина. — Эннари.

И заплакала.
В тот день продолжить беседу так и не удалось.
— Лучше отложить разговор. Все устали, — безапелляционно постановил Хобб. Но по тому, как озабоченно он посматривал на мать Эннари, как заботливо помог ей встать и поддерживал под руку, я поняла: эти слова относятся прежде всего к ней.

До меня никому не было дела. Так что я спокойно и совершенно беспрепятственно покинула город, свернула к реке, пробежала вдоль обрыва, огляделась и юркнула в густые заросли орешника. Вернее, в потайной тоннель, ведущий к дому Хобба. Можно, конечно, войти через центральные ворота, но в моем теперешнем обличии я ими почти не пользовалась, предпочитая появляться и исчезать скрытно. Мэтр тоже на этом настаивал, повторяя, что лишняя предосторожность еще никому не вредила.

Через десять минут я уже открывала дверь в лабораторию. Беззвучно скользнула внутрь и замерла у порога, стараясь даже дышать через раз.

Учитель работал, сосредоточенно сплетая магические потоки. Повинуясь его командам, с полок срывались пузатые банки с разноцветными порошками и жидкостями, расцветали синие розочки огня под ретортами, а содержимое большого перегонного куба меняло цвет и начинало светиться. Сам мэтр стоял посреди всей этой суеты, стройный, худощавый, одухотворенно-величественный, и, мурлыкая под нос какую-то мелодию, командовал парадом. Плавное движение рук, отточенные жесты, ажурные узоры заклинаний, на долю секунды повисающие в воздухе, подобно кружевам — ему только дирижерской палочки не хватало для полноты картины.

Завораживающее зрелище.

Проклятые законы этого мира, запрещающие леди, пусть даже бывшей, работать и вести торговые дела. Она обязана существовать на жалкие подачки главы рода, пытаться свести концы с концами, содержать дом, кормить всех, кто в нем живет, и в конце концов без возражений, с достоинством зачахнуть, как полагается хорошо воспитанной барышне. Угаснуть в нищете и одиночестве, но не посрамить чести великих предков.

Еще чего. Не дождетесь.

Я ни минуты не сомневалась: предкам безразлично, чем занимается «лишенка» Нари, но моего мнения по этому поводу никто не спрашивал.