Цитаты из книги Exodus. Księga wyjścia

Я смотрела на длинные тонкие иглы и удивлялась тому, что они не вызывают у меня привычной тревоги. Давно ли я превратилась в человека, который отказался от всех своих прежних страхов как от недоступной теперь роскоши?

Говорят, любовь – это когда ты проявляешься с лучшей стороны в обществе другого человека, но раньше у меня не было сторон, которые можно было проявлять: я скорее изображала кого-то, кто соответствовал ситуации и моему избраннику, надеясь через другого человека получить пусть и эфемерный, но дар проекции себя. Однако теперь я не только могла быть собой с кем-то еще: мне в принципе было кем быть.

Я начинаю наконец смотреть на мир по-новому: он не добрый и не злой, он постоянно меняется. Перемены могут произойти в любой момент, и единственный доступный нам подвиг – попытаться понять происходящее, пока оно творится, а не оглядываться потом назад с сожалением.

- Почему вы здесь? - Пытаюсь как-то примириться с этой частью себя и оставить ее позади. - это невозможно. Вы никогда не оставите ее позади. Я всю жизнь пыталась.

Война была особенно сильным потрясением, и из-за нее моя бабушка, как снежинка, перелетела среди этого хаоса на другой конец света, навсегда изменив устройство нашей семьи.

«Мы шли по его буржуазному, богемному району бывшего Восточного Берлина, стоял солнечный день, и он указал мне на молодую пару. Я обернулась, чтобы взглянуть: военные ботинки, байкерская одежда с прорехами, пирсинг, татуировки. Таких ребят я и раньше встречала на улицах Сан-Франциско или Нового Орлеана. Никогда бы не подумала, что они нацисты».

«Я застыла перед снимком, словно зачарованная. Ведь бабушка видела это. Она была там в тот день, лежала среди этой грязи, уродства и нечеловеческого страха. Это невозможно забыть. Ярость, которую я уже чувствовала однажды, вернулась с привкусом желчи в горле».

Библиотека оказалась похожа на большой собор. Место поклонения письменному слову.

Берлин казался мне каким-то затерянным раем именно за счет сочетания этих двух факторов: деньги похоже не были тут главной движущей силой, зато книги оказались повсеместной страстью…