Хід королеви

Когда они уже приземлялись, вынырнув из тяжелых облаков, и Бет впервые взглянула с высоты на Россию, эта земля показалась ей похожей на Кентукки

На секунду весь бюрократический уклад советских шахмат наложился в ее сознании на бюрократический уклад приюта, и стало ясно: в шахматах нет ничего антихристианского и ничего антимарксистского. Шахматы вне любых идеологий.

Мужчина средних лет долго тряс ее руку со словами:
– Вы лучшая после Капабланки!
– Спасибо, – поблагодарила Бет. – Если бы мне это давалось так же легко, как ему…

Это воодушевляло и одновременно пугало Бет – она впервые оказалась в плотном кольце поклонников, смотревших на нее с восхищением и стремившихся пробиться поближе. Какая-то женщина, получив ее автограф, воскликнула:
– Я ничего не смыслю в шахматах, дорогая, но вы просто потрясающая!

Масштаб ее таланта трудно себе представить, ибо потенциал, скрытый в этой совсем юной девушке с блистательным интеллектом, безграничен, и чтобы продемонстрировать всему человечеству, что Америка способна поднять свой уровень в мировых шахматах, ей нужно отправиться туда, где соревнуются большие мальчики.

У нее часто кружилась голова, а желудок сводило спазмом от голода, и боль была острой, как в воспалившемся зубе. Унять эту чудовищную зубную боль в животе можно было только одним способом – выпить.

Партии, которые они разбирали с Бенни, были образцами очень серьезной, продуманной, искусной игры лучших шахматистов мира; интеллектуальная энергия, сосредоточенная в каждом ходе, поражала воображение, но при этом зачастую они заканчивались феерически глупо или неубедительно.

Она разыгрывала партии, чтобы насладиться победой, ощутить дрожь волнения от смелой жертвы или форсированного мата, особенно в партиях, которые потому и публиковали в книгах и журналах, что в них таились драматические повороты – как в играх из сборников Фреда Рейнфельда, изобиловавших жертвами ферзя и нарочитыми эффектами.

Бенни заставлял ее останавливаться и подробно анализировать позиции, увлекало. Они посвятили этому занятию шесть дней, покидая квартиру лишь по необходимости, и один раз, в среду вечером, сходили в кино. Ни телевизора, ни магнитофона у Бенни не было, его квартира предназначалась исключительно для еды, сна и шахмат.

Бет пыталась занять себя мыслями о слове «херососы», но в голову лезли только всякие «псы-барбосы», а она догадывалась, что собаки тут ни при чем.