Хід королеви

Между ней и миром, с которым мог её связать телефон, вырос барьер. И этот барьер казался непреодолимым.

Как выяснилось, чили – мясо с овощами – становится вполне съедобным, если добавить туда ещё перца и запить бокалом бургундского.

Утром она проснулась с сокрушительной головной болью и решимостью продолжить шахматную карьеру.

И почему её сравнивают с женщиной? Она играет лучше любого мужчины в Америке. Бет вспомнила репортёршу из журнала «Жизнь» и её вопрос о том, каково ей приходится в мужском мире шахмат. К чёрту репортёршу. Этот мир перестанет быть мужским, когда она, Бет, окончательно с ним разберётся.

Вытягивалась на надувном матрасе на полу в гостиной, слушая шум полуночного Нью-Йорка, залетавший сквозь открытое окно эркера, и продолжала изучать шахматные позиции в уме.

Когда он выходил из дома, даже не бросив «пока» на прощание, у неё на мгновение возникло желание закричать, чтобы он остался, но Бет молчала, пока он спускался по ступенькам крыльца и шагал к машине.

– Ехать в СССР – чистое самоубийство, – наконец сказал он. – Там американцев живьем едят на завтрак

– Если ты не сделаешь этого сейчас, попросту пропьешь свой талант. Он уйдет в песок.

Она заигрывала с алкоголем несколько лет подряд. Пришла пора выяснить с ним отношения.

Какая глупость — подвергать себя риску лишиться рассудка из пустого тщеславия.

Шахматы вне любых идеологий.

Спокойствие просто так не приходит, его нужно приманивать.

Когда ее пальцы коснулись фигуры коня, исходившая от него энергия была почти физически ощутимой.

В облике Москвы не было ничего враждебного или угрожающего, она была похожа на любой большой город.

Мозг работал легко и молниеносно, аккуратно намечая путь в хаосе бесчисленных ходов

В жизни он вел себя так же, как в игре в шахматы: внешне был дружелюбен и беспечен, а в глубине души коварен и неистов.

Она представила себе собственный мозг, из которого изъяли шахматный дар.

Обычные шахматы с банальными ходами всегда навевали на нее скуку, даже если в этих партиях участвовали гроссмейстеры

Советский шахматный мир действительно отличался от американского.