Миндаль

Отсутствие страха вовсе не то же самое, что смелость. Если на тебя несётся машина, а ты продолжаешь стоять — это не смелость, а глупость.

Наверное, иногда не столько вкус еды, сколько общая атмосфера возбуждает аппетит.

И хотя в голове у меня был бардак, но зато на душе - полное спокойствие и порядок, потому что с обеих сторон меня грело тепло родных рук.

Жизнь просто течет, а ты пробуешь ее на вкус, который может быть разным.
   И я готов к этому. Готов, как и прежде, встретить все, что принесёт мне жизнь. Испытав все в той степени, на которую только способен.

Внезапно моим щекам стало горячо. Мама что-то с них стёрла. Слезы... Я сам не заметил, в какой  момент они потекли у меня из глаз. Я плакал. И одновременно смеялся. Точь-в-точь как мама напротив меня.

Брызги крови. Это кровь бабули. Перед глазами все становится красным. Было ли ей больно? Так же, как мне сейчас? Или, несмотря на боль, бабуле было важнее, что больно ей, а не мне?

— Извинись перед всеми, кого обидел, кому причинил боль. Искренне извинись. Даже перед бабочкой, которую мучил. Или даже если на кого-то нечаянно наступил, — произнёс я, едва шевеля языком.

Он подцепил что-то, валявшееся под ногами. Тот самый нож, который недавно протягивал Гону. И прежде чем кто-то из нас успел дернуться, Жгут приставил нож к его горлу. Но с Гоном ничего не случилось. Потому что удар, предназначенный для него, принял на себя я. Потому что я умер вместо него.

— Как у  тебя сердце быстро бьётся! — прошептала мне на ухо Дора.
    Ее пухлые губы произносили эти слова, и те, вылетая, щекотали мой подбородок. У меня перехватило в горле, я судорожно втянул воздух — и вместо него мои лёгкие заполнились ее дыханием.
— А знаешь почему?
— Нет.
— Оно радуется и бьёт в ладоши. Потому что я от тебя так близко.