Помутнение

Мне посчастливилось получить "Помутнение" на бесплатной раздаче, за что спасибо livelib.
Автор жирными, щедрыми мазками раскрывает перед нами картину альтернативной истории XV века в бреду героя-наркомана. Чего-чего, а словленных приходов в яда в крови тут с излишком. Этот мрачный мир рождается в нем, переплетаясь с цитатами из религиозных книг, стоит только вспомнить строчки из Библии и Апокалипсиса, фильмов, фантазий. Здесь стираются границы между реальным миром и миром Парижа времен инквизиции, который здесь просто кишит псами Господня, ведьмами и демонами. Это нуар, яркий наркотический транс с привкусом горячечной боли и тайного смысла, с налетом готического романа и триллера.

Писатель сродни алхимику, путём многочисленных проб и ошибок смешивающему эссенции слов в эликсир, который вводится в сознание, погружая читателя в подобие транса. А может быть, он сродни старому греховоднику-аптекарю, продавцу мрачных иллюзий, заботливо потчующему разочарованных жизнью смертельным снадобьем?..
Итак, первое, что бросается в глаза при прочтении, это псевдоисторизм, погружённый в подчёркнуто мрачную, мистическую, средневековую атмосферу. С одной стороны, следование определённым канонам, порой и клише, "готической" литературы, и в то же время её переосмысление – осовременивание, ироничное обыгрывание.
Перед нами "постмодернистский наркотический транс" с его причудливым посылом, цитатностью (угадывай, любезный и просвещённый читатель, мотивы и фразы из классических и современных книг и кинофильмов), пространственно-временной неопределённостью, порождаемой наркотическими трансами и "бед-трипами" увлечённого средневековьем и компьютерными играми героя. Включенные в текст "говорящие" детали, превращающие увлекательное и будто бы классическое повествование от первого лица в оригинальную имитацию, стилизацию такового. Отдельные эпизоды весьма необычны: впечатляющая картина механизированного насекомонаселённого "ада - наркотической иглы", в который проваливается переживающий раздвоение-слияние личности герой (Эргольте – вероятно, анаграмма латинизма "альтер эго"), и др.
Однако автор явно стремится преодолеть определённую ограниченность постмодернистской литературы, наполнив её "классическим" смыслом: без морализаторства, в нетривиальных, буквально обретающих плоть и кровь образах, масштабно живописать вечную борьбу добра и зла, власти и слабости, благородства и коварства.