Цитаты из книги Шестёрка воронов

— Я бізнесмен, — переконував він. — ні більше ні менше. — Ти просто злодій, Казе. — А хіба я не це щойно сказав?

Выживать оказалось не так уж и трудно, если забыть о порядочности. Первое правило: найти того, кто мельче и слабее, и отобрать все, что у него есть.

Инеж удивленно замерла. – Ты слышала, как я подошла? Никто не слышал Призрака, особенно при шуме ветра и волн. – Не волнуйся. Тебя выдали не твои бесшумные шаги. Я слышу твои пульс и дыхание. – И ты сразу поняла, что это я? – Каждое сердце звучит иначе. Раньше я никогда этого не замечала.

Но если Ярл Брум и был мертв, из него вышел очень жизнерадостный труп.

Даже если Каз не сожалеет о сказанном, он может сделать вид. Пусть хотя бы сымитирует, что он человек.

В тюрьме всем наплевать, кто входит внутрь, главное – кто пытается выйти.

Жизнь, которую вы ведёте, ненависть, которую чувствуете — это яд. Я испил его сполна.

Существуют определенные схемы, шаблоны, как люди перемещаются, как группируются вокруг власть имущих. Они думали, что плывут по течению, бесцельно бродят, но на самом деле их притягивало к тем, кто имеет высокий статус.

Позор весомей всех денег.

— Ни траура, — сказал Джеспер, передавая винтовку Ротти.
— Ни похорон, — дружно пробормотали в ответ Отбросы.
   Так они желали друг другу удачи.

Зазвичай йому подобалася тиша; чесно кажучи, він зашив би роти більшості людей, якби його воля.

— Я довіряю собі й більше нікому.

Господин Герцун говорит, что любой может стать богатым. Нужны только удача и правильные друзья.

- Присмотри за Уаёленом, чтобы он не вляпался в неприятности, - сказал он Джесперу. - Почему я? - Тебе не повезло оказаться в поле моего зрения. Я не хочу никаких внезапных примирений между отцом и сыном до того, как мы отплывем.

– Видать, снова намылился в мастерскую гришей, чтобы поглазеть на свою девушку. – Ох, Аня, ты же можешь пустить в ход магию гришей и сделать так, чтобы мои усы начали расти? – глумливо пропищал Хенк.

Лень не столь надежная штука, как жадность, но тоже оказалась превосходным рычагом.

Она не рысь, и не паук, и даже не Призрак. Она – Инеж Гафа, и будущее ждало ее наверху.

– Святые! – Все так плохо? – Нет, просто у тебя очень некрасивые ноги. – Эти некрасивые ноги вытащили тебя на крышу.

Пара рюмок, несколько удачных партий, и к стрелку вернется обычное добродушие. Обижаться он умел так же долго, как находиться в завязке.

– Не думаю, что все было так. Он пишет Уайлену каждую неделю, но тот не прочел ни одного письма. – А что в них сказано? Инеж осторожно прислонилась к перилам. – Ты думаешь, я их читала? – Разве нет? – Конечно, читала.