Дев’ятий Дім

Никогда не был знаком ни с одним мистером Совершенство. Все еще не теряю надежды.

Но кто я такой, чтобы придираться, когда выпивка крепка, а девушки смазливы?

Дом там, где сердце.

Любовь - это магия. Двое людей, произносящих одно заклинание.

Дарлингтон был джентльменом. Но сейчас не время для джентльменов

Властвуй над этой темной землей, чтобы освещать ее, и над этим мертвым миром, чтобы его оживлять.

Волна поднялась, и Дарлингтону вспомнились новые слова из Вергилия – настоящего Вергилия. Из «Эклог».

– В море пускай обратится весь мир! – провозгласил он. Волна вздыбилась, закрыла здания и небо. – О рощи, прощайте! В бурные волны стремглав с утеса высокого брошусь! Дар пусть примет она от близкого к смерти!

Шальная кость, я пою свою песнь,
И бреду туда, куда ветер кость гонит.

Дарлингтон бросился им наперерез, прорычав самые короткие и жестокие смертные слова, которые знал:

– Непонят! – прокричал он. – Неутешен, невоспет!

Дарлингтон сосредоточился на собственных сторонах света и принялся осыпать облаками костяной пыли приближающихся Серых, бормоча старые смертные слова, как только кто-то из них пытался проскочить мимо него. Его любимый орфический гимн начинался со слов: «О дух незрелого плода», но произносить эти слова было бы слишком долго.

– Quien no sabe de mar no sabe de mal! – эти слова она не пропела; она прокричала их, снова и снова.

Тот, кто ничего не знает о море, ничего не знает о страданиях.

Затем воздух пронзил голос, высокий и дрожащий, не говорящий, но поющий:

– Pariome mi madre en una noche oscura.

Пела Алекс, и к ее всхлипываниям цеплялась мелодия:

– Ponime por nombre nin?a y sin fortuna.

Мать родила меня темной ночью и назвала меня неудачливой девочкой.

Испанский, но искаженный. Какой-то диалект.

– Ya crecen las yerbas y dan amarillo triste mi corazo?n vive con suspiro.

Дарлингтон не знал этой песни, но ее слова, казалось, замедляли шаги Серых.

Никто не знал кто она. Ни Норс. Ни это чудовище перед ней. Ни Доуз, ни Мерси, ни Сэндоу, никто из них.
Догадался об этом только Дарлингтон.

- Знаете, что сказала мне мать? - спросил Тернер. - Она сказала, что не существует дверей, о которых неизвестно дьяволу. Что он всегда поджидает, что бы вставить в проем стопу. Я никогда не верил ей до этого вечера.

Объятая ужасом жертва в Норсе, Норс внутри Алекс. Они походили на матрешку сверхъестественного. Возможно, дух почему-то предпочел скрыться в теле Норса, или Норс и Дейзи просто оказались не в том месте не в то время – двое невинных людей, скошенных силой, которую и близко не могли понять? Не это ли расследовал Дарлингтон? Магию, вызвавшую убийство Норса и Уитлок?

Воин внутри нее понимал, что существуют мужчины, которым нравится видеть, как пресмыкаются другие, нравится давить, чтобы увидеть, на какие унижения их толкнет нужда.