Blå, blå höstvågor

Пить амароне осенью – все равно что нежиться в горячей ванне на львиных лапах или сидеть у полыхающего костра.

Но срывы – дело обычное, у всех случаются.

Ах, ощущение! Ничто так не радует прокуроров, как ощущения. Арестуйте его – у нас сильное ощущение, что он виновен.

Мой отец обычно говорил: куда легче просить прощения, чем разрешения.

Семьдесят еще не возраст.

С таким рвением настраивают акустическую систему, словно сам Майкл Джексон собрался давать здесь концерт...

• Он умер десять лет назад.
• Вот видишь. Еще больше причин плюнуть на акустическую систему.

Я - криминальный репортёр. Она - полицейский на пенсии. Но, несмотря ни на что, мы - дуэт.

Так называл их Бертиль. Людей, пропавших без следа. Молчаливые волны.

Вау. Ощущения такие, словно предо мной отворились Врата Небесные. Кругом поют ангелы. Ченнинг Татум без одежды приветствует меня и сверху идет дождь из жареной картошки фри.

Убийство – это всегда трагедия, ужасная трагедия. Но что происходит, когда правосудию не дано свершиться? Когда виновным так и не суждено предстать перед законом? Смогут ли в таком случае родственники когда-нибудь начать оплакивать своих погибших?