Океаны в трехлитровых банках

Ещё одно доказательство того, что ЛЛ необходим в моей читательской жизни, как воздух. Обложка из тех, мимо которых пройду и не гляну, в полной уверенности, что под ней - бред, неважно экзистенциальный или шизофренический. Но, как старом фильме пелось "но слава богу есть друзья, а у друзей есть" ... ну не шпаги, а потрясающие рецензии. За таковую и за моё знакомство с книгой искренне благодарю Басю bastanall и прошу прощения и у неё, и у автора, что так проникновенно не смогу о книге написать. Хотя книга меня просто покорила...
Сначала в сборнике идут маленькие и малюсенькие рассказы. Некоторые истории шокируют, другие - даже не трогают, иные - поражают. Стиль - рваный, странный, артхаусный...

Каждый такой пассаж оказывается более действенным, чем долгий рассказ про то, как человеку было плохо (а персонажам в основном не очень хорошо, но надежда присутствует). Ну а потом начинается главное произведение сборника и перед читателем предстаёт

Ей шесть лет. Она дочь русского (из семьи русской бабушки и деда-украинца) и еврейки из очень еврейской семьи, где женщины постарше при щепетильных обстоятельства переходят на идиш. Бой за то, чтобы пожениться её родители с достоинством выдержали. Бой, чтобы нормально назвать ребёнка, бабушкам и дедушкам проиграли.
Интермеццо: интересно, что будет, когда появится ещё один отпрыск в этой родне - в русской части семейства одна милая девушка нашла чернокожего жениха-мусульманина...
Возвращаемся к Фросе. К потрясающему ребёнку-мудрецу, который своим незамутнённым детским взглядом видит несуразности взрослой жизни и придумывает, как не быть такой же, когда вырастет. Про всякое и разное она записывает в свою тетрадочку, планируя обращаться к этим записям, когда ей захочется вести себя по-взрослому. Там столько смешных, грустных, пронзительных и нежных наблюдений, что рассказывать об этом просто нереально. Лучше цитатами:

Про дедушку-психиатра, большого поклонника Фройда:

Про то, как иногда классно болеть, только это несправедливо:

И моё самое любимое: у бабушки есть пудель-чемпион, и как положено, за каждую вязку хозяева получают щенка. Фрося к ним очень привязывается, а потом...

Всем, кто любит прозу Рубиной, Качур, Степновой, наверняка понравится. Книга, после которой хочется побыть в тишине. Книга, после которой надо

Акт 1, знакомство

Распахивается тяжёлый красный бархатный занавес. Сцена разделена на семь отсеков, перед которыми есть небольшая пустая площадка. Свет не горит.
Из комнаты №4 звучит пианино. Это пиано-партия к песне Джерри Ли Льюиса «Great Balls Of Fire», и когда загорается свет, зритель видит посреди комнатки красивую женщину (Маму) в чёрном вечернем платье — она играет, закрыв глаза. Свет гаснет, но музыка остаётся.
Из комнаты №5 в мелодию вплетается звук швейной машинки, и почти сразу там загорается свет. За швейной машинкой сидит красивый мужчина (Папа) в костюме-тройке и что-то шьёт. Не сразу видно, что это жёлтое девичье платье. Свет гаснет, но звуки шитья по-прежнему слышны, это ритмический аккомпанемент к песне.
В комнате №3 слышны быстрый шелест страниц и удары барабана. Загорается свет, и зритель видит библиотеку, очень плотно уставленную книгами, в центре на унитазе (!) сидит (одетый) пожилой мужчина (дедушка Янкель), в маленьком пенсне и с пейсами, на нём красивый твидовый костюм. Мужчина словно прячется здесь с книгами от мира, полностью завороженный листанием, но незаметно для себя притопывающий в ритм музыки — это и есть «звук барабана». Свет гаснет.
Из комнаты №6 прерывисто звучит гитара. Звук прерывается шипением и помехами, словно кто-то не может настроить радио, и конечно, когда свет загорается, зритель видит мужчину с радио. Это мастерская с грудой сломанных вещей, где лысеющий пожилой мужчина (дедушка Яша) в чёрных брюках и белой рубашке сидит и чинит радио. Обязательно использовать прожектор с красным светофильтром: когда гитара из радио звучит хорошо, лицо мужчины «краснеет», а во время помех — возвращается к норме, чтобы было понятно, что цвет его лица зависит от того, насколько хорошо слышно музыку. Затем он «краснеет» в последний раз, свет гаснет, гитара играет без помех.
Из комнаты №2 добавляется хор, пока что поющий песню неразборчиво. Загорается свет, и в комнате становится видно телевизор, женщину и игрушечную собачку. На экране телевизора поёт хор, а красивая и стройная пожилая дама (бабушка Роза) занимается йогой перед ним. Желательно показать асану Dhanurasana — стойку натянутого лука. Если актриса не знакома с йогой и не сможет повторить эту асану, можно выбрать любую другую. Важный акцент: рядом с ней нужно поставить или посадить игрушечную собачку, выполняющую ту же асану. Тем временем свет гаснет.
Из комнаты №7 доносится перезвон стеклянных баночек. Там загорается свет, и зритель видит кухоньку, на которой что-то готовит в котле пожилая пухленькая седоволосая женщина (бабушка Оля) в бархатном тёмно-зелёном платье и зелёной ведьминской шляпе. В котёл можно вмонтировать диоды для светового шоу, чтобы намекнуть на магию. Женщина отчётливо поёт текст песни «Great Balls Of Fire», хор из комнаты №2 теперь тоже хорошо слышно. Свет гаснет, песня остаётся.

Все эпизоды-представления должны занимать примерно одинаковое время.

Когда во всех комнатах темно, на сцену перед отсеками выбегает в луче белого света девочка шести лет с воздушным змеем в руках. Она пробегает мимо шести отсеков в сторону седьмого — той самой комнаты №1, которая до сих пор оставалась тихой и затемнённой. Девочка забегает внутрь, там загорается свет, и зритель видит сидящую в кресле древнюю старуху (прабабушка Геня). В руках она держит кусок ткани, на котором она, кажется, что-то вышивала да так и заснула. Девочка бросает воздушного змея, будит женщину и, немного сонную, выводит её за руку к большому креслу на краю сцены; возле кресла стоит столик и пара табуреток. Женщина садится. Тем временем свет загорается по всей сцене, и становится понятно, что внутреннее устройство комнат и все отсеки в целом напоминают кукольный домик. Девочка забегает то в одну комнату, то в другую, отвлекая людей в них от дел (но даже когда персонажи отвлекаются, музыка остаётся). Актёры взаимодействуют с девочкой (можно потрепать её по голове, если маленькая актриса не против, обнять, поцеловать, вручить ей книжку или при виде неё резко сломать радио) и выходят на основное пространство сцены. Все о чём-то разговаривают (голосов не слышно), а мероприятие начинает походить вечеринку: на столик выносят бокалы и тарелки с едой, все нарядные, улыбаются и пританцовывают (кроме дедушки, красневшего из-за музыки в радио).

[Конец 1-го акта]

Акт 2, вечеринка

Отсеки затемняются, но не полностью, основной свет падает в центр сцены. Кресло, столик, вокруг табуретки, но их на всех не хватает, поэтому кто-то выносит стулья из своих каморок, и постепенно все — кроме девочки — рассаживаются вокруг столика и кресла.
Девочка тащит большой табурет в правую половину сцены и пытается на него взобраться. Тут все должны испугаться, и тот, кто окажется ближе — отец или кто-то из дедушек, — должен заменить большой табурет на маленькую табуреточку (подготовленную заранее). Девочка поблагодарит, ей как леди помогут встать на табуреточку, наконец, все готовы её слушать.

В идеале это должен быть монолог, но если маленькой актрисе окажется трудно справиться с таким количеством строк, можно перестроить его таким образом, чтобы взрослые задавали вопросы, а девочка отвечала.

Д е в о ч к а:
— Внимание, дорогая семья, у меня важное объявление! Я решила не ходить в школу! Тихо, тихо, не шумите. Сейчас всё обосную! Мы с вами прекрасно жили эти шесть лет, и я научилась у вас всему, что мне нужно знать.

Девочка по очереди указывает на каждого из членов семьи и озвучивает, чему её научил этот человек.
— Бабушка Роза внесла в моё воспитание важную лепту — научила правильно крутить задом. Как она объясняла, чтобы не вульгарно, но стимулирующе для мужских глаз. А ещё научила красиво выходить из машины и достойно садиться в неё.
— Дедушка Яша научил меня давать под дых хулиганам и смотреть на звёзды, называя имя каждой.
— Бабушка Оля рассказывает мне о Новом Завете, правда, всё время забывая о Завете Ветхом, но на этот случай у меня есть дедушка Янкель с Талмудом. А ещё он научил меня любить книги.
— Бабушка Геня, которая — самая лучшая и самая главная, подарила мне самый ценный дар — воображение, и научила им пользоваться.
— Папа научил меня быть тихим и скромным супергероем, показав, как правильно делать тихие добрые дела.
— Наконец, моя прекрасная мама научила меня следовать за мечтой и не пугаться, если одна мечта закончится, ведь на пустое место точно придёт другая мечта.

Растроганная семья, утирая слёзы, вскакивает и аплодирует, но д е в о ч к а прерывает всех последней репликой:
— Я уже нашла свою мечту, и для её достижения мне не нужно ходить в школу. Я хочу стать…

Последнее сказанное девочкой слово невозможно расслышать, потому что в мастерской дедушки Яши (комната №6) что-то взрывается из-за короткого замыкания и свет гаснет — по возможности во всём зале. На сцене хаос. Перед этим (на последней реплике девочки) актёр, играющий дедушку Яшу, должен «случайно» оказаться возле своей комнаты, но не заслонять её, чтобы были видны спецэффекты «взрыва».

[Конец 2-го акта]

Акт 3, переговоры

Для безопасности маленькая актриса должна оставаться на своей табуреточке. Взрослые актёры могут для удобства надеть очки ночного видения, и тогда им нужно перемещаться по сцене, «сталкиваться» и разговаривать друг с другом, «врезаться» в табуретки и опрокидывать их, создавая хаос. Но если бюджет не позволяет приобрести такого уровня технологичности, то лучше пусть тоже остаются на месте. Будет достаточно топать ногами и разговаривать друг с другом, а если и перемещаться, то осторожно и вглубь сцены. Разговоры должны создавать атмосферу смеха над забавной неудачей. Полная темнота должна продлиться не меньше 40 секунд.

К моменту начала хаоса актёр, играющий дедушку Яшу, должен оказаться у входа в свою комнату. Через 40 секунд в ней загорится свет (а потом и по всей сцене), и дедушка Яша должен как бы выйти из комнаты и сказать остальным, что всё починил.

Взрослые постепенно успокаиваются. Большинство снова собирается вокруг кресла или у дверей ближайших к нему отсеков, но актрисе, играющей роль бабушки Оли надо как можно более ненавязчиво уйти в свою комнату (№7) и возиться там с баночками и котлом. Наконец все взрослые более-менее выжидающе смотрят на ребёнка.

Д е в о ч к а (на опережение):
— Ну что? Как вам моя мечта? Вы ведь согласны, что мне больше не надо учиться?

Взрослые растеряны, но постепенно приходят в себя. Только прабабушке Гене нужен корвалол, и бабушка Роза приносит его. Тем временем м а м а подходит к дочери на табуреточке и аккуратно начинает переговоры:
— Но ты ведь не бросишь пианино, несмотря ни на что не бросишь, верно? Чтобы хорошо играть, всё же нужно много учиться, верно? Ты ведь сама сказала, что это весело и тебе нравится. Ты же будешь продолжать, правда?
Д е в о ч к а:
— Да, а что насчёт моей мечты? Это ведь хорошая мечта?
М а м а (растерянно):
— Дорогая, но ведь для любой мечты важно иметь хорошее образование…

Она поворачивается к мужу, толкает его в плечо, и п а п а говорит:
— Милая, подумай всё-таки насчёт школы, без образования сейчас сложно найти работу...

Девочка недовольно хмурится. Она бросается к п р а б а б у ш к е Г е н е, та ласково обнимает её и немного неуверенным тоном предлагает:
— А давай каждый день, когда ты будешь возвращаться из школы, я буду угощать тебя новым десертом?
Глаза девочки загораются, она даже подпрыгивает, обнимая прабабушку (или иным способом выражает импульсивный восторг), но потом замирает, встаёт, задумчиво щупает животик (маленькая актриса по возможности должна быть худенькой).
Д е в о ч к а:
— Бабушка Геня, так нечестно!

И убегает к дедушке Яше. Тот снова возится со своим радио в мастерской, и д е в о ч к а спрашивает у него:
— Деда, а ты что думаешь насчёт моей мечты?
Д е д у ш к а Я ш а (замерев на миг, неуверенно):
— А давай так: если ты пойдёшь в первый класс, на каникулах следующим летом мы снова поедем за фруктами к Тарасычу.
Д е в о ч к а (не дослушав):
— Нет!

Убегает к бабушке Розе и дедушке Янкелю. Те стоят на левой половине сцены и шепчутся, всё это время тревожно наблюдая за метаниями девочки.
Б а б у ш к а Р о з а:
— Дорогая, если ты будешь не только красивенькой, но и умненькой, то сможешь найти себе хорошего жениха.
Девочка кривится и разочарованно отворачивается. Бабушка Роза толкает в плечо дедушку Янкеля точно таким же жестом, как до этого сделала мама с папой.
Д е д у ш к а Я н к е л ь (поняв намёк, осторожно):
— Знаешь, малышка, если ты будешь ходить в школу, то сможешь узнать там много нового и сможешь прочитать намного больше хороших книг…
Кажется, из всех прозвучавших предложений это оказалось самым интересным, и девочка всерьёз размышляет. Она почти соблазнена, даже больше, чем с десертами, она действительно почти соблазнилась…
Д е в о ч к а (с подозрением):
— А как же моя мечта?
Дедушка Янкель и бабушка Роза в растерянности не знают, как ответить. Девочка обиженно оглядывается, как бы собираясь уйти со сцены, но вспоминает, что не спрашивала последнего члена семьи.

[Конец 3-го акта]

Акт 4, мечта

Бабушка Оля проводит время на кухоньке, по возможности, изображая увлечённую занятость. В её отсеке как будто жарко: она обмахивается шляпой. Увидев внучку, ласково улыбается.
Д е в о ч к а:
— Бабушка Оля, а ты что думаешь?
Б а б у ш к а О л я (с интонациями Волка, переодетого в Бабушку, из сказки про Красную Шапочку):
— О чём, внученька?
Д е в о ч к а:
— Ну, о моей мечте.
Б а б у ш к а О л я:
— О той мечте, про которую ты говорила, когда погас свет?
Д е в о ч к а:
— Да, да, об этой мечте!
Б а б у ш к а О л я:
— Ох, внученька, прости, я в темноте плохо слышу, поэтому не знаю, что ты тогда сказала. По правде сказать, я испугалась взрыва, думала, мой котёл взорвался. Прости, внученька, но не могла бы ты повторить свои слова? Теперь я могу услышать и серьёзно подумать над твоим вопросом.

Девочка поражена, она подтаскивает табуреточку (по совпадению это почти центр сцены) и взбирается на неё. Все взрослые сразу отвлекаются и смотрят на неё, но девочка стоит к ним спиной и ничего не замечает.
Д е в о ч к а (глядя только на бабушку Олю):
— Я мечтаю стать писательницей. Я уже умею читать и писать (загибает два пальца). И моя семья научила меня самым важным вещам: видеть хорошее в людях и уметь общаться с самыми разными людьми (загибает ещё два пальца, дальше говорит очень серьёзно, как маленькая взрослая, но с торчащим большим пальцем). Я уже многое повидала. Вы, взрослые, очень невнимательные (семья за её спиной смущённо переглядывается), поэтому я хочу ходить за вами и записывать ваши истории. Так никто никогда не запутается, что с ним случилось, когда и почему. Вы останетесь в историях!

Б а б у ш к а О л я (ласково кивая внучке и не переставая помешивать что-то в своём волшебном котле):
— Это прекрасная мечта, внученька. А теперь давай порассуждаем: ты хочешь писать, чтобы помогать кому-то? Но вдруг этот человек не говорит на твоём языке? Было бы хорошо выучить иностранный язык или даже несколько — о, не пугайся, этому учат в школе. А вдруг этот человек — мошенник и хочет обмануть тебя? Тогда тебе нужно уметь быстро считать в уме и мыслить логически. Тут нужна математика, как хорошо, что ей тоже учат в школе. Если ты хочешь писать о других странах, то было бы хорошо выучить географию. Если ты хочешь писать о своей родной стране, то было бы хорошо выучить историю. А то вдруг попадёшь впросак, перепутаешь важных людей исторических, и тогда взрослые будут над тобой смеяться. Ох, внученька, это было бы ужасно… А если ты не хочешь писать ни про настоящих людей, ни про настоящие страны, то тебе нужно очень хорошо владеть родным языком, чтобы писать красивые и потрясающе убедительные сказки, такие, что в них поверит любой. О, и нужно иметь хоть какое-то представление о том, как устроены живые существа (если только ты не планируешь писать про камни на обочине), а для этого нужно учить биологию. Как удачно, что её тоже проходят в школе. Теперь видишь, внученька, сколько всего ты можешь узнать в школе, чтобы стать на много, много, много шагов ближе к своей мечте? Ну что, ты бы хотела пойти в школу?

У девочки во время бабушкиной речи постепенно загораются глаза, и, услышав последний вопрос, она спрыгивает с табуреточки и, громко топоча, убегает за кулисы. Её топот слышен даже за пределами сцены; акустически надо изобразить, словно она мечется позади сцены туда-сюда, а потом выбегает из-за других кулис, словно сделала круг. Фактически надо аккуратно доставить маленькую актрису с выходу на сцену. Она появляется снова уже с ранцем.
Д е в о ч к а (остановившись перед бабушкой Олей):
— Я готова! Идём в школу прямо сейчас.

Взрослые смеются и расслабляются. Кто-то включает радио, откуда играет «Great Balls Of Fire». Взрослые весело переговариваются, расставляют стулья вокруг стола и накрывают на стол, организуя праздник. Девочка недовольно пристаёт к каждому члену семьи, спрашивая, когда же её отведут в школу, иногда тянет за руки или толкает в сторону края сцены (надо определить одно из направлений, которое будет символизировать входную дверь). Взрослые посмеиваются, наконец, п а п а (сжалившись):
— Милая, прямо сейчас школа закрыта, но она откроется через два месяца, и мы отведём тебя туда. А пока давай праздновать твой день рождения?

[Конец].

P.S. В сборнике есть и другие произведения — зарисовки, миниатюры, рассказы, — но повесть про Фросю Шнеерсон затмила всё, настолько она прекрасна.
P.P.S. А океаны в банках-то настоящие!

я просто искала вдохновение на сайте Сноба. лишь вдохновение. но нашла клад в лице Таши Карлюки.
⠀
Захватывающее интервью с Диной Рубиной, рассказ "Курица на завтрак, курица на ужин, курица на обед", другие материалы журналистки – нашла, проглотила, тут же захотела большего и заказала книгу.
⠀
Резюмирую: ища вдохновение, нашла сокровище.
⠀
Таша пишет о мире без границ, совмещая в строчках абсурд и логику, добрую иронию, душевность и парадоксы (не обязательно в таком порядке и не обязательно по отдельности).
⠀
Сказать по правде, я не любитель коротких рассказов, ведь только успеваешь привыкнуть к героям, как уже приходится их отпускать. Но здесь автор буквально на двух страницах успевает рассказать небольшую, но очень глубокую историю, в которой ты находишь отголоски чего-то личного, сокровенного, тайного. В истории ты находишь частичку себя.

Так, ну что же мы видим в этом сборнике полудневниковых постов на уровне ЖЖ и Тг каналов? Иногда наивняк, такой, чтобы читатель, прихлебывая тыквенный латте, удовлетворенно улыбался и думал: «Ах, как это про меня» или «Ах, как оригинально и свежо». Только осетрина, на самом деле, с душком. Просто завсегдатай nu каналов , а в прошлом ЖЖ к боллиту не тяготеет. И объем вот таких постов-зарисовок – самое оно. Чтобы не утомиться не дай Боже.
Да, думать здесь не над чем. Но это ли важно? Можно же восхищаться стилем, красотой слога, образностью. Автор пишет примерно так:
«Она надела ботинки, потом долго искала свой лифчик, не нашла сережку. Нужно уходить – она понимала, но не хотелось. Она закурила, смотрела на него, как он спит, смотрела все то время, пока курила. Уходить не хотелось. Она вымыла бокалы, выкинула окурки из пепельницы, почистила свою кофту от собачьей шерсти. Села на край кровати и нежно поцеловала его в щеку. Он взял ее руку, прижал к губам, открыл глаза. Был поцелуй. Долгий.»
Сплошные повторы и парцелляции - вот и весь стиль.
Ах да! Еще все густо пересыпано трюизмами:
«Планета устала от нас, она вытряхивает всех нас за борт, очищается, освобождается как после затяжной болезни, когда осталось совсем немного до выздоровления.»
Еще такое: «А она – его геморрой. Ради двух лифчиков и трех пар трусов включает стиральную машинку. Деликатная стирка, видите ли! А что – руки из задницы? Руками постирать не можешь?»
Закрадывается подозрение, что тема с лифчиками вообще больной мозоль у автора. Или, судя по фем.акцентам , авторКИ.
И еще момент. Это не литература вообще. Посты, зарисовки, но не литература. В понятийном аппарате критика Осанова, всего лишь очередная книжка представительницы поколения «ЯМЫ»: инфантилизм (даже в имени Таша – по-детски), поверхностность, безвкусица.
Если так пойдет дальше, то будем читать и ставить пять звезд сборникам постов в соц.сетях.

"...В блокнот я этого не записала, но записала в своем сердце"

Когда взял книгу, то настроился на чтение рассказов. Рассказы закончились и началась повесть. А потом не заметил, что книга закончилась. Рассказы и повесть разные по настроению. Но они дополняют друг друг, показывают насколько писательница, даже в короткой форме, владеет словом, удерживает внимание читателя, погружает в текст, делает финал непредсказуемым, пересоздает реальность до уровня абсурда, объединяет в тексте иронию и добрый юмор, легкость формы наполняет психологизмом и глубиной повествования, яркими деталями и живыми образами.

"Океаны в трехлитровых банка" - сборник прозы писательниц Таши Карлюка. Она родилась в Киеве, живет в Тель-Авиве. В книгу вошли шесть 12 рассказов и повесть "Быть Фросей Шнеерсон".

"Быть Фросей Шнеерсон" - история о детстве от лица самой Фроси. "Да, завтра же с самого утра попрошу папу купить мне блокнот с коричневыми листами и черный карандаш. Нужно успеть записать глупости взрослых и умности детей." И вот девочка начинает записывать свои воспоминания: о близких родственниках, которые регулярно приезжают в гости, тихих семейных вечерах и шумных праздниках, радостях ребенка и грустных моментах, чердаке, который казался ей волшебном месте, родном городе и доме, в котором она была окружена любовью и заботой. Что-то она записывает в блокнот, но какие-то моменты сохраняются не на бумаге, а в сердце ребенка. "Мой супермен [ папа] плачет. Это тоже впервые в жизни. В моей жизни это — впервые. В блокнот я этого не записала, но записала в своем сердце."

"Но когда вы успокоитесь, ровно подышите и нырнете глубоко, а не как обычно - поверхностно, глазами по верхнему слою, не разбив яичную скорлупу и не добравшись до желтка, до самого сердца, я надеюсь, нам будет о чем поговорить с вами..." Как и ее героиня, Таша Карлюка уходит от поверхностного изображения настоящего и прошлого, она "ныряет глубоко" в реальность, проникает за "поверхность" человека и исследует его "до самого сердца", показывает то, что в нем скрыто, но она улавливает это в них.