Ильич. Роман-кенотаф

Мимо милиционеров вразвалочку продефилировал черный и блестящий «Ниссан-патруль», похожий на полированный гроб из американского фильма про мафию в Чикаго. Окна были опущены, изнутри грохотала музыка, её то и дело прорезал смех, мат и истошные крики «Йоху-у!».
— Почему они все время так орут? — спросил тонкий, выпуская дым.
— Кто — «они»? — лениво поинтересовался толстый.
— Эти… — тонкий кивнул на джип и передал напарнику окурок. — Как их… «новые русские».
— Хрен знает… Не боятся никого, наверное. Как дети. Дети же тоже орут.
Из окна джипа внезапно высунулась голая по пояс девка с густо подведёнными бровями и размазанной по губам помадой. У неё были надуты щеки, в глазах плясали черти. Она выплюнула на лобовуху «Уазика» длинную струю шипящей жидкости, похожую на стеклянного удава, и пьяно захохотала. «Ниссан» сыто отрыгнул облачко сизого дыма и не спеша удалился в сторону города.
— Сука, — сказал толстый и принюхался. — Шампанское пьют. Французское типа. Из комка.
— Может, догоним? — предложил тонкий.
— И чё?
— Они ж бухие все.

в семидесятых, в школе ещё, грабанул с корефанами киоск «Союзпечать», денег оказалось мало, рублей тридцать. Забрал всё себе, корефанам купил бутылку водки, а себе — блейзер фирмовый. Корефаны набухались, подрались на танцах, залетели в ментуру. Там их прессанули — они его и сдали, мол, это он киоск вскрыл, и вообще основной. Ну, дальше инспекция по делам несовершеннолетних, учёт, дело в суд и два года условки. А там до третьего предупреждения. Он их махом нахватал — и поехал на «малолетку». Быстро стал волком, страх потерял — надо было держать себя. Вышел — всё. Готовый. Через год бабу с ребёнком ограбил и пошёл уже на взрослую зону. И — жизнь «по своей колее», как у Высоцкого.
Тубик подхватил, когда воровское отрицалово поддержал: «Эти руки никогда не будут знать работы, начальник!». Администрация в ШИЗО батареи на минимуме держала — воспитывали. Там он и начал кашлять. Дальше опять всё как у всех — больничка, попытка побега, новый срок. Кашель не проходил, авторитет рос. Закончилось все УДО по состоянию здоровья и направлением в Средневолжский тубдиспансер — доживать. То, старое государство, было доброе, беззубых волков на полный пансион ставило.
А потом доброго государства не стало. И всех зонских тем вместе с ним. Наступила эпоха отморозков и беспредела.