Цитаты из книги The Yellow Arrow

Что то не очень....

Прошлое - это локомотив, который тянет за собой будущее.

Говоришь, нынешние из окон не кидают? А надо кидать. Вот именно как раньше делали - руки-ноги вязать и головой вниз на шпалы.Публично. Тогда и чай будет сладкий и вежливость в коридоре.

Если мы не будем обманывать самих себя, нас немедленно обманут другие.

К счастью путь только один - найти во всем этот смысл и красоту и подчиниться великому замыслу.

У всех нас на самом деле одна и та же проблема. Признать это мешает только гордость и глупость.

Единственная слабость этой системы в том, что из-за поголовной зомбификации у власти тоже рано или поздно окажутся зомби. С этого момента начинается разброд, хаос и стагнация — с уходом Хозяина исчезает магическая сила, поддерживающая описанное Нарциссом состояние. У ветеранов зомбификации это вызовет ностальгию по когда-то направляющей их руке и "порядку "

Он говорил много и сложно, но лучше всего я запомнил удививший меня своей поэтичностью пример: тяжесть висящей на цепочке гири заставляет часы работать; Луна — такая гиря, Земля — часы, а жизнь — это тиканье шестеренок и пение механической кукушки.

Вера стала присматриваться к новым посетителям. Сначала стали заметны странности с их одеждой: некоторые вещи, надетые на них, упорно выдавали себя за говно, или наоборот, размазанное по ним говно упорно выдавало себя за некоторые вещи.

Дима ушел в бессмертие, не попрощавшись.

И я, и весь этот мир – всего лишь чья-то мысль

Он прошел в комнату, наугад взял из шкафа серенькую, с кружком на корешке, книгу и открыл ее, как это обычно делал, на странице своего возраста — шестьдесят восьмой. (Перед этим Маралов посмотрел, сколько еще осталось жить, и увидел: двести двадцать восемь. Стало спокойно.)

Нынешняя культура находится на грани гибели, и как любое гибнущее существо, делает отчаянные попытки выжить, порождая в алхимических лабораториях духа странных гомункулусов. Сверхчеловек — вовсе не то, что думал Ницше. Природа сама еще этого не знает и делает тысячи попыток, в разных пропорциях смешивая мужественность и женственность — заметь, не просто мужское и женское.

Любая культура является именно парадоксальной целостностью вещей, на первый взгляд не имеющих друг к другу никакого отношения.

Когда множество людей верит в реальность некоего объекта (или процесса), он начинает себя проявлять

Мир создает вера, а предметы создает уверенность в их существовании, и наоборот: мир создает веру в себя, а предметы убеждают в своей подлинности; без одного нет другого

— Бог, — умильно сказал Маралов, — это как бы персонифицированное обобщение всего непонятного.

В детстве счастлив потому, что думаешь так, вспоминая его.

Когда начинаешь читать, еще не текст направляет твои мысли, а сами мысли — текст.

В мире нет ничего страшного. Во всяком случае, до тех пор, пока этот мир говорит с тобой; потом, с какого-то непонятного момента, он начинает говорить тебе.