Проклятая игра

Когда имеешь дело с бешеными собаками и психопатами, есть два основных правила. Первое: не беги. Второе: не показывай страха.

— Разве человек, — произнес он медленно, — обладающий истинным честолюбием, захочет быть простым царем?

– Не слушай зла, не говори зла, не смотри на зло, – сказал он.

– Я не обезьяна, – ответил Марти.

Не всем дано пережить молодость. Некоторые умирают рано, став жертвами собственной жажды жизни.

– Ты знаешь меня, Джозеф. Я хочу, чтобы все закончилось чисто. Даю тебе время привести в порядок свои дела: закрыть бухгалтерские книги, упорядочить счета, вернуть землю тем, у кого ты ее украл.

– Я и не знал, что ты у нас коммунист.

Посреди хаоса, загипнотизированный шоком, стоял мужчина, по лицу которого текла кровь, словно кто-то разбил ему о голову яйцо с кровавым желтком.

За несколько недель, прошедших с их последней встречи, Сомервейл постарел на годы: он выглядел так, словно пережил это время на сигаретах и горе. Его кожа напоминала черствый хлеб.

Если разрезать живую и прекрасную вещь, чтобы узнать, почему она жива и прекрасна, не успеешь опомниться, как она - уже ни то ни другое, и ты стоишь с кровью на лице и слезами в глазах, чувствуя лишь жуткие угрызения совести.

Потоп - это не волна. Это слепцы, вооруженные топорами; это великие люди, на коленях умоляющие идиотов о спасении; это стремление к иррациональному, перерастающее в эпидемию.

Её чувство к Марти не было любовью. Любовь - слишком тяжелая ноша. А это лишь слепая страсть и ощущение грядущей потери, которое она всегда испытывала, когда сближалась с кем-нибудь, и каждый раз в его присутствии она в душе оплакивала то время, когда его рядом не будет.

Жизнь – это бизнес наугад.

- Тебе никогда не было никакого дела до смысла во всем этом.

• Смысла? Ни в чем нет смысла. Ты сказал мне сам: первый урок. Все это - лишь шанс.

Им овладело какое-то раздражение: зуд безумия. Почеши меня, говорило оно, и тебе больше не придется потеть.

Он и его отражение согласились: он был не в своем уме.

Каждый человек сам себе Мефистофель, не так ли?

Не это ли делало его Европейцем? Желание, чтобы его историю рассказали еще раз, передали по цепочке другому нетерпеливому слушателю, который в свое время пренебрежет ее уроком и пострадает на собственный лад? Ах, как он любил традиции!

В одной из соседних комнат плакал ребёнок, это был завывающий плач младенца, который знает, что никто не придёт.

Через некоторое время послышался звук льющейся воды, затем звон чашек, возможно, чайника: чудовище заваривало ромашку.

Люди, которые не умеют управлять удачей, не могут на неё рассчитывать.

Власть над условными состояниями - лишь мечта о власти, но не сама власть.