Сага о Йосте Берлинге

Бедняга не ведала, что душа человеческая вечно жаждет большего. Душа не может жить одними лишь удовольствиями и тщеславием. Если ей не дать иной пищи, она, подобно дикому зверю, сперва терзает других, затем самое себя.
И в этом смысл моей саги.

Как мы опозорились... а впрочем, во всем есть хорошая сторона, привычно оправдал он себя.

Человек, вкусивший все возможные наслаждения, охладевает. Ласки, украшения, вихрь танца и азарт игры уже не привлекают его, не горячат его кровь: он погружается в темные бещдны своей нетерпеливой души в поисках других развлечений - и что же он находит там? Жестокость! Одну жестокость. Желание мучить себе подобных. Стралания животных и людей ненадолго возбуждают его притупившиеся чувства.

Люди безумствовали на земле, духи - на небесах.

...ощущение горя и радости зависит, в сущности, от самого человека, от того, как он смотрит на вещи...

Легко заставить скорбные уста улыбаться, но веселому трудно заплакать

кто понимает, тот не может ненавидеть.

Тот, кто покидает своего возлюбленного, продает его тем самым дьяволу.

О, люди, бросьте лопатку каменщика и форму для отливки глины! Накиньте лучше фартук каменщика на голову, ложитесь на землю и стройте светлые замки мечтаний! Зачем вашей душе храмы из камня и глины? Учитесь строить вечные, нетленные замки, сотканные из видений и мечтаний!

Сама она влюблялась часто, да, очень часто, но никогда охватывавшее ее пламя страсти не было столь длительным, чтобы с его помощью выковать цепи, соединяющие навсегда.

Стоял знойный, душный август, месяц гниения, как называют его в народе, – существует поверье, что в эти дни продукты очень быстро портятся.

От сплетен честь не страдает.

Ничего не хочу сказать, хорошие люди, все их любят, и они всех любят. Всех любят, все любят… лишь бы не работать.

О, граф, Бог без сомнения ожидал увидеть тебя на позорной скамье. Он не позволит тебе глумиться над собой лишь потому, что люди не посмели осудить тебя. Господь справедлив, он заставит говорить камни, если молчат люди.

- Да, — сказала она, — видно, у Бога не одна тетива в луке.

Нет ничего слабее нашего сердца,
Разве сможет оно жить с мыслью,
Что кому-то оно ненавистно.

— Любовь питается любовью, а не услугами и благодеяниями.