Мавританец

— Я не верю, что есть только плохие и хорошие люди. Я думаю, что все мы представляем собой что-то среднее.

Но я понял, что он был военным по одной важной причине. Он был совершенно бесчеловечным.

Людям с ненавистью внутри всегда нужно срываться на ком-то, но я не был готов быть этим кем-то.

«Ожидание пытки хуже самой пытки»

«Те, кто готовы пожертвовать насущной свободой ради малой толики временной безопасности, не достойны ни свободы, ни безопасности».

Но я верил в книги и в людей, которые их читают.

Кризис всегда выявляет в людях и странах все самое плохое и хорошее.

Слова пророка гласят: «Дорога — это испытание».

Вы даже представить не можете, как страшно человеку, когда ему угрожают пытками.

Тогда я осознал, что можно выразить любую мысль на любом языке, если у тебя сила воли и люди вокруг, которые говорят на этом языке, и если ты не боишься задавать вопросы или ошибаться.

Но, как известно, верблюд садится в два шага.

Если и есть в войне что-то полезное, так это то, что она раскрывает в людях их самые хорошие и плохие качества.

В окно я видел покрытые песком маленькие деревни Нуакшота, такие же унылые, как и перспективы жизни в них.

Поэтому я часто сидел с охранниками, играл в карты, пил чай и одновременно продолжал писать.

Эти записи поднимают вопрос, действительно ли пытки справляются со своей задачей.

Если ты не знаешь кого-то, то ты просто не знаешь его, и с этим ничего нельзя поделать.

Следователи всегда врут людям, вся их работа заключается в том, чтобы обмануть и перехитрить.

Из уважения сенегальцы не конфисковали мой Коран, как это делают мавританцы, иорданцы и американцы.

Счастье сменилось болью, страхом, нервозностью, беспомощностью, замешательством и другими чувствами, которые я не могу описать.

Его рукопись являет собой мрачный шедевр, порой невыносимую летопись боли, отчаяния и горького юмора, который пришелся бы по вкусу Достоевскому, написавшему „Записки из Мертвого дома“.