Цитаты из книги The Grandmother

— Это дикие гуси, — пояснила бабушка. — Они никогда не летят большой стаей, всегда только одним семейством. Взгляните, как выстроены они в полете: две птицы впереди, две позади, а остальные держатся парами — или рядом, или друг за другом; и лишь изредка они выстраиваются полукругом. Галки, вороны и ласточки собираются в большие стаи, причем нескольких птиц всегда отправляют вперед — они ищут место, где стая могла бы отдохнуть; а сзади и по бокам летят стражники, которые должны защищать в случае опасности самок и молодняк, — ведь иногда стая встречает врагов. И тогда начинается битва.

— Но, бабушка, разве птицы могут сражаться? У них же нет рук, чтобы держать ружье или саблю! — удивился Вилим.

— Они воюют по-своему и используют оружие, которое дано им от природы. Пускают в ход клювы, сильно и быстро машут крыльями, толкая ими противников. Так что их оружие разит не хуже людского. После таких битв многие птицы замертво падают на землю.

— Вот же глупые! — сказал Ян.

— Ну, дорогой мой, у людей есть разум, однако они сражаются или за очень малое, или вообще ни за что, и сражаются до смерти!

Эх, милая барышня, не набегаешься к врачу при каждой мелкой хвори. Сами посудите — ведь час пути... Пока дождешься, полдня минует, больной и помереть может, если дома никаких своих снадобий нет. А даже и приедет врач, так и что с того? Одно лекарство, второе, да пластыри, да пиявки, тут уж у любого голова кругом пойдет, а недужный, пожалуй, пуще прежнего расхворается. Я, милая барышня, вот ни на столечко лекарям не верю и, когда дети болеют или мне неможется, всегда обхожусь домашними средствами; ну а уж если кто чужой заболеет, то тогда говорю: «Посылайте за врачом!» Но Господь Бог, бывает, и тяжкую болезнь к человеку допускает, и в таких случаях лекари не знают, что делать, и на натуру полагаются — мол, она должна помочь. А это значит, что лучше врача, чем Господь, не существует: суждено человеку жить, он и без доктора выздоровеет, суждено умереть — никакая аптека не спасет.

Первым делом бабушка занялась выпечкой хлеба. Ей невыносимо было смотреть на то, как небрежно обращается служанка с Божьим даром: в квашню и из квашни, в печь и из печи — и все без крестного знамения, словно не хлеб у нее в руках, а кирпич какой. Бабушка, когда тесто ставила, всегда над квашней знак креста в воздухе чертила, и это благословение повторялось до тех пор, пока готовый хлеб на столе не оказывался. И никакой ротозей не должен был стоять рядом, потому что он мог «Божий дар сглазить», так что Вилимек, входя на кухню, где пекся хлеб, никогда уже не забывал сказать: «Господи, благослови!»