Совет Девяти

– Норт, я понимаю, ты весь вечер был милым и приветливым, – она чуть ускорилась, чтобы догнать его, – и теперь тебе нужно натравить на кого-то истинную сущность. Но давай это буду не я.

- Я что, не могу выходить за одного, а любить другого? – фыркнула Омарейл. – Какая молодость без душевной драмы?

– Обычно мы обсуждаем либо самых лучших учеников, либо самых посредственных…
– О, то же самое у нас с учителями. Ваше имя звучит довольно часто! – не остался в долгу Май.

Другой назвал бы это сплетнями. Омарейл, что, навострив уши, сидела рядом с беседующими, назвала бы это информацией.

– Я довольно часто пребываю в хорошем настроении, – отозвался он, равнодушно пожав плечами.
– Тебе кажется, – язвительно ответила ему Омарейл, и он улыбнулся.

– Н-да, Даррит, ну ты и устроил заварушку на ровном месте. Тебя вообще одного оставить нельзя! – она насмешливо подняла бровь.
– Я нахожу вашу манеру обращать против меня мои же слова, сказанные когда-то, крайне раздражающей.

– Ты знаешь, что ты – страшный зануда?
– Раньше я пребывал в счастливом неведении на сей счет, но вы не устаете повторять мне об этом, поэтому да, теперь я знаю.

– Уму непостижимо. Ты хочешь, чтобы я назвал принцессу Севастьяну – Севас!
Омарейл сложила руки на груди:
– Ну, меня же ты прибабахнутой называешь, это тебя не смущает.

– Внимаю, Ваше Величество, – он наигранно поклонился.
– Высочество, болван, – бросил небрежно Даррит.

«Между смелостью и глупостью очень тонкая грань».